Хоб взлетает с мачты, и мы оба вздрагиваем. Внезапно осознав, где нахожусь, я вскакиваю на ноги, пожалуй, слишком быстро. Мне даже приходится ухватиться за деревянные крылья баклана, чтобы не свалиться в море.

Тирнан стоит где-то в двадцати футах от нас, вперив взгляд в горизонт, но я все равно краснею, словно он способен прочесть мои мысли.

– Рэн? – Оук смотрит на меня странным взглядом.

Я бегу к штурвалу, пригибаясь, чтобы не удариться о поперечную мачту. Но, даже оказавшись на расстоянии от принца, я все еще отчаянно желаю до него дотронуться.

К счастью, Оук не следует за мной. Он спускается с носа, чтобы переодеться в сухую одежду. Через некоторое время присоединяется к Тирнану на корме и молча забирает у него штурвал.

Зачарованная лодка, гонимая невидимыми ветрами, летит по морю. Мы встречаем шхуны, танкеры, прогулочные баржи и рыболовные судна. Взяв направление на север, мы проходим мимо побережья штата Мэн с одной стороны и островами Эльфхейма – с другой. Затем минуем залив Святого Лаврентия и оказываемся в Лабрадорском море.

Все должно было вернуться на круги своя, но этого не происходит. Каждый раз, когда Оук касается меня, передавая ломтик хлеба или бурдюк с водой, я не могу этого не замечать. Когда настает моя очередь вести ночью корабль по звездам, лицо принца притягивает мой взгляд, словно я могу увидеть его сны и через них узнать его тайны.

Со мной явно что-то не так.

На третий день, после завтрака, я поворачиваюсь к борту, чтобы выбросить в море огрызок яблока, но вдруг замечаю, что лодку окружили акулы. Их плавники бесшумно прорезают мертвую зыбь. Они поднялись так близко к поверхности воды, что я могу рассмотреть их длинные бледные тела.

У меня перехватывает дыхание.

Оук подносит руку к лицу, чтобы прикрыть глаза от яркого солнца, и в этот момент из моря выплывает русалка. Ее волосы серебрятся, словно солнечный свет, отраженный в воде.

– Лоана, – произносит он с улыбкой, которая почти не выглядит натянутой.

Я помню это имя. Лоана. Одна из его возлюбленных. Та, что хотела его утопить.

Я бросаю взгляд на Тирнана. Он сжимает рукоять меча, но не вынимает его из ножен. Сомневаюсь, что клинок окажется в этой ситуации полезен.

– Ты послал за мной гонца, и вот я здесь, принц Оук. Знал бы ты, как тебе повезло, что я приплыла! По мере того как сила королевы Орлаг угасает, во всех концах Подводного мира возникают новые претенденты, и каждый из них пытается завладеть преимуществом. Еще чуть-чуть, и у тебя не останется друзей под водой, кроме меня.

– Соглашение с землей по-прежнему в силе, – напоминает ей Оук.

– Но только пока, красавчик. – У нее ярко-голубые, как стеклянная галька, глаза. Волосы разметались по воде и напоминают серебристый нимб. Русалка лениво поднимает хвост на поверхность, а затем с громким шлепком вновь погружает в море. – Ходят слухи, что Никасия собирается устроить соревнование, а потом выйти замуж за победителя.

– Ого, – с осторожностью произносит Оук. – Вас ждет веселье?

– А может быть, она планирует призвать землю на помощь, согласно условиям соглашения. – Русалка гладит подплывшую к ней акулу, и я с восхищением наблюдаю за ними. У этой чудовищной рыбы такие большие челюсти, что она, наверное, могла бы перекусить нашу лодку пополам. – И, собрав всех претендентов в одном месте, сделать так, чтобы вы их уничтожили.

– Увы, – вздыхает Оук, – земля пытается решить собственные проблемы. Именно по этой причине я обратился к тебе за помощью. Мы хотели бы скрыть наше судно от чужих глаз на время путешествия, чтобы спуститься на берег незамеченными.

– Пройти под водой было бы гораздо быстрее. – Ее голос сочится искушением.

– И все же мы предпочтем лодку, – отзывается Оук.

Русалка обиженно надувает губы.

– Ну, раз это все, чего ты от меня хочешь, будь по-твоему. Я исполню твою просьбу в обмен на поцелуй.

– Оук… – В голосе Тирнана звенит предостережение.

Я делаю шаг к принцу, который уже опускается на колени у борта.

– Твое условие легко выполнить, – произносит Оук, но выражение его лица не соответствует словам. – Меня это нисколько не затруднит.

Замечаю привязанную к мачте веревку и пихаю ее край ногой ближе к Оуку, пока тот говорит. Когда веревка ударяет его по бедру, он даже не опускает взгляд, но незаметно обвязывает ее вокруг руки и лишь потом наклоняется к Лоане.

Она обхватывает его голову перепончатыми пальцами и прижимается к нему губами. Наверное, они холоднее морской воды. Наверное, они холоднее моих. Ее глаза прикрыты, ресницы касаются щек. Она засовывает язык ему в рот и еще сильнее сжимает хватку.

Мне безумно неприятно наблюдать за этим, но отвернуться я не могу.

Затем Лоана бьет хвостом по воде и резко тянет Оука на себя. Веревка натягивается, и теперь она – единственное, что удерживает его от падения в море.

Принц вырывается из рук русалки и, тяжело дыша, отползает назад. Его рубашка промокла от морской пены. Губы горят от поцелуя.

– Спустись под покров вод! – взывает она. – Утони в наслаждении вместе со мной!