– Рэн. – Зов Тирнана возвращает меня к реальности. – Что ты можешь рассказать о том месте, куда мы направляемся?

Я погружаюсь еще глубже в прошлое, скрытое пеленой боли.

– В Цитадели три башни и три входа, если считать воздушный. – Схематично черчу их мокрым пальцем на древесине палубы.

Тирнан хмурится.

– Что? – спрашиваю я. – Я знаю это место не хуже Гиацинта.

– Просто задумался о воздушном входе, – осторожно произносит Тирнан. – Мне кажется, я впервые про него слышу.

Я киваю.

– Это не то чтобы настоящая дверь. Просто сводчатый проем в одной из башен. Крылатые существа попадают внутрь именно этим путем.

– Например, птицы, – подхватывает он. – Возможно, Гиацинт все-таки упоминал, что пользовался этим входом.

– Остальные входы охраняет стража, – сообщаю я. – Раньше это были представители сокрытого народа. Возможно, теперь их заменили на палочников.

Тирнан ободряюще кивает, призывая меня продолжать.

– Основание и первый этаж Цитадели выложены из черного камня. Все прочие стены состоят изо льда. Местами они матовые – зачастую почти прозрачные, – а местами мутные и непроницаемые. Где бы ты ни прятался, тебя, скорее всего, выдаст твоя тень, – говорю я. Этот факт хорошо известен мне из личного опыта. – Темница находится в той части замка, которая состоит из черного камня.

Тирнан достает из кармана кусочек грифеля.

– Держи. Попробуй как-нибудь нарисовать.

Парой темных штрихов изображаю на деревянном настиле гарнизонные ворота и внутренний двор.

Я знаю Цитадель как свои пять пальцев. Знаю, где почивает леди Ноури, знаю, где расположены ее тронный и пиршественный залы. Гиацинт мог подробно описать, как Цитадель укреплена и как охраняется, мне же известно, сколько ступенек ведет на вершину каждой башни. Я помню каждый угол, в котором могла спрятаться маленькая девочка, каждое укромное местечко, откуда ее могли вытащить.

– Если бы мне удалось попасть в спальню леди Ноури, я бы смогла отдать ей приказ, – произношу я. – Вряд ли она держит там много стражников.

Но даже если при ней не будет охраны, то у нее останутся амбиции, жестокость и готовность пролить реки чужой крови. Они с лордом Джарелом ненавидели слабость, словно это болезнь, которой можно заразиться.

Я представляю, как уздечка впивается в кожу леди Ноури. Представляю, какое удовлетворение испытаю, увидев ужас на ее лице в тот момент, когда она поймет, что ловушка захлопнулась. Как высокомерное выражение, которое она привыкла носить, подобно броне, уступит место панике.

Картина, которую рисует мое воображение, доставляет мне удовольствие. Видимо, я похожа на своих родителей больше, чем мне хотелось бы думать.

Стремясь отвлечься от этого печального открытия, я поднимаюсь на ноги и иду на мыс лодки, где сидит Оук, укутанный в сырую мантию. Мокрые кудри целуют щеки, приклеиваются к его шее и маленьким, остроконечным рожкам. Его губы посинели и теперь почти не отличаются от моих.

– Тебе стоит переодеться в сухую одежду, – говорит он мне.

– Прислушайся к собственному совету, принц.

Он осматривает себя с таким удивлением, будто все это время не замечал, что мерзнет. Потом переводит взгляд на меня.

– Хочу тебе кое-что отдать.

Я протягиваю руку, думая, что он вернет шпильку, но он кладет на мою ладонь уздечку.

– Зачем? – спрашиваю я, уставившись на него.

– Кому-то из нас нужно ее хранить. Пускай это будешь ты, – отвечает он. – Только отправься в Цитадель вместе с нами и постарайся верить мне, что бы ни случилось, что бы я ни сказал и ни сделал – в будущем или прошлом. Моя цель заключается в том, чтобы мы все пережили этот поход. Чтобы мы победили.

Я хочу ему верить. Как же сильно я этого хочу.

Сжимаю в пальцах кожаные ремешки уздечки.

– Конечно, я отправлюсь в Цитадель.

Наши взгляды встречаются.

– Хорошо.

Я позволяю себе расслабиться и поверить, что нас связывает дружба.

– А что насчет моей шпильки?

Он одаривает меня широкой улыбкой и вручает украшение. Я провожу пальцем по серебряной птичке, а потом закалываю шпилькой не свои, а его волосы. Когда мои пальцы скользят по его шее и касаются шелковых локонов, Оук вздрагивает, и мне кажется, что виной тому совсем не холод. Мое внимание внезапно фокусируется на его теле – на длинных ногах и изгибе губ, на шее с мягкой ложбинкой и острых кончиках ушей, где раньше были серьги. На локоне, который выбился из-под моей шпильки и, касаясь светло-коричневого рога, падает на его скулу.

Когда мы смотрим друг другу в глаза, воздух между нами рассекает страсть – острая, как клинок. Время замедляется. Я хочу укусить его за губу. Хочу почувствовать жар его кожи. Скользнуть рукой под кольчугу и провести пальцами по лабиринту шрамов.