Тирнан смотрит на нас так, словно хочет придушить. То ли он не разгадал замысел Оука, то ли не верит, что план сработает.

Златовласый гоблин пристально смотрит на Оука.

– Неужели вам больше нечего предложить в качестве оплаты? Глядя на таких достойных путников, как вы, просто не могу в это поверить. Кстати, что там у нее в волосах?

Оук хмурится, а я достаю шпильку из заплетенных кос. С сожалением добавляю ее к груде драгоценностей, пытаясь убедить себя, что эта утрата не имеет значения. Все равно там, куда мы направляемся, украшения мне не понадобятся.

Фыркнув, гоблин с густыми бровями берет шпильку и оценивающе крутит ее между пальцами.

– Что ж, хорошо. Если вы не можете предложить ничего лучше, кроме кучки безделушек, так уж и быть, мы сжалимся над вами и пойдем на сделку. Ваши кольца, жемчужина, монеты, изумруд – размером меньше утиного яйца! – обруч и шпилька. Мы отдадим вам лодку в обмен на все эти вещи.

Оук с улыбкой подходит к гоблину, чтобы пожать ему руку и тем самым заверить сделку.

Тирнан запрыгивает в лодку и жестом показывает, чтобы я бросила ему свой рюкзак. Кажется, он рад, что переговоры наконец-то закончились и можно отправляться в путь.

Пьяный великан поднимается на ноги, уставившись на принца обличающим взглядом.

– Гляньте-ка, что у него под одеждой! Золотая кольчуга, – хрюкающим голосом произносит он. – Ее мы тоже заберем. Так ему и скажите!

– Мы уже сошлись на цене, – предостерегает его Тирнан.

Оук кладет ладонь на рукоять меча, и я замечаю в его глазах дикий блеск.

– Я не хочу сражаться, – говорит он, и я уверена, что отчасти это правда.

– Вы хотели нас обмануть! – кричит великан.

Я торопливо опускаюсь на колени и пытаюсь развязать веревку, которой лодка привязана к пристани. Узел тугой и мокрый, к тому же явно заколдованный.

– Ранги, – обращается к великану один из гоблинов. – Мы заключили сделку.

Однако великан слишком пьян, чтобы вести переговоры. Он пытается схватить принца, но тот отпрыгивает за пределы его досягаемости. Тирнан что-то кричит, но я не уверена, кого из них он пытается предостеречь. На лице Оука появляется холодное, отстраненное выражение.

Наконец мне удается развязать узел, и лодка начинает отплывать от причала.

Хватаю Оука за плечо, и он устремляет на меня безучастный взгляд. На мгновение мне кажется, что он меня не узнает.

– Умеешь плавать? – спрашиваю я.

Он кивает, словно пробуждаясь ото сна. А в следующее мгновение делает стремительный рывок.

Но не для того, чтобы зарубить мечом великана. Или меня. Он хватает мою шпильку. А затем со всех ног бежит к причалу.

– Воры! – кричит гоблин, когда мы с Оуком вместе спрыгиваем с пристани.

Я с визгом опускаюсь в воду, поднимая ураган брызг. До лодки не больше двух футов. Погружаюсь на дно до тех пор, пока не нащупываю его ногами, а потом изо всех сил отталкиваюсь и плыву вверх.

Снова оказавшись на поверхности, вижу принца, который схватился за крыло баклана. Он протягивает мне руку.

Гребу руками в его сторону, выплевывая изо рта грязную воду.

За нашими спинами раздаются крики гоблинов. Не обращая на них внимания, Тирнан затаскивает на палубу меня, а затем тянет руку к Оуку.

Разъярившийся великан прыгает в воду и идет по дну в нашу сторону.

Принц подбегает к мачте и разворачивает парус. И хотя день не слишком ветреный, ткань тут же натягивается и надувается. Не знаю, что за магия здесь применена, но, похоже, гоблины не могут ею управлять. Всего через несколько секунд мы оказывается вдали от великана.

Я слизываю соль с верхней губы. Тирнан берется за штурвал и уводит нас прочь от берега. Раздается свист крыльев – это Тич летит к нам прямо с рынка. Сделав один круг, он опускается на мачту.

Проходит совсем немного времени, и пристань окончательно теряется из вида.

Оук встает на нос лодки, плотнее укутываясь в мантию, и устремляет взгляд в море.

Я думаю о том, как плыла к островам Эльфхейма на корабле, значительно превосходившем размером нашу нынешнюю лодку. Большую часть путешествия меня держали в каюте, но пару раз все-таки вывели на палубу, чтобы я могла подышать соленым морским воздухом и послушать крики чаек.

«Если ты выйдешь замуж за мальчишку, – говорила мне леди Ноури, – не вырезай ему сердце из груди сразу же. Я знаю, какая ты кровожадная, но придется проявить немного терпения». А потом она тихо смеялась.

Я кивала, пытаясь выглядеть кровожадной и терпеливой. Я была готова сделать все что угодно, только бы мне позволили посидеть на солнце подольше.

Я не горела желанием убивать мальчика, которого ни разу в жизни не встречала, но, надо признаться, тогда я мало об этом задумывалась. Если такова была воля леди Ноури, если, подчинившись ей, я могла избежать наказания, то я сделала бы это не колеблясь.

Трудно поверить, как быстро я изменилась настолько, что перестала себя узнавать.

Хотелось бы мне знать, каким Оук видит себя перед сражением. И каким видит после.