– Потом я влюбился в Сиби, которая хотела сбежать со мной подальше от Двора, но как только мы осуществили это намерение, передумала и принялась рыдать, пока я не отвел ее домой. И, конечно, русалка Лоана. Она не могла вынести того, что у меня нет хвоста, а однажды даже попыталась меня утопить, потому что в равной степени не могла вынести мысль, что я когда-нибудь полюблю другую.

Слушая его истории, я думаю о том, как он рассказывал мне о других тяжелых эпизодах своей жизни. Некоторые смеются в лицо смерти. Он же смеется в лицо отчаянию.

– Сколько лет тебе было?

– Пятнадцать, когда встречался с русалкой, – ответил он. – С тех пор прошло почти три года, так что я наверняка успел стать мудрее.

– Наверняка, – отзываюсь я, раздумывая, так ли это и хочу ли, чтобы это было правдой.

Вход на Сырой рынок образован двумя деревьями, которые склоняются друг к другу, переплетаясь ветвями. Стоит нам нырнуть внутрь, как маскировка спадает и то, что раньше казалось обрывками песни и цветными вспышками, раскрывается во всей своей полноте. Поляна заставлена палатками и магазинчиками. В воздухе висит густой аромат духов, медовых вин и запеченных фруктов. Мы проходим мимо шатра, где продаются лютни и арфы. Продавец пытается зазвать нас к себе, перекрикивая голос одного из музыкальных инструментов, рассказывающий ужасную историю своего создания.

Я замечаю, что рынок тянется до каменистого берега, где расположена небольшая пристань. Там на воде качается одна-единственная лодка. Интересно, ее ли Тирнан пытается выторговать у гоблинов?

Стук молотков и нестройное пение отвлекают меня от этих мыслей. Неподалеку от того места, где мы стоим, находится кузница, перед которой выставлено напоказ несколько мечей. Рядом с ней возвышается майское дерево. Вокруг него, размахивая разноцветными лентами, скачут несколько танцующих созданий. Я замечаю прилавок, на котором разложены мантии всех оттенков неба – от первого румянца рассвета до бездонной черноты ночи, усыпанной блестками звезд. В пекарне продаются плетеные булки, чьи блестящие корочки украшены травами и цветами.

– Нет золота? – выкрикивает продавец с оленьими рогами. – Не страшно! Платите прядью волос, годом своей жизни или сном, который никогда больше не желаете видеть!

– Сюда! – кричит другой. – Даже если сотню лиг пройдешь, других таких пиджаков не сыщешь! Зеленые, словно яд. Красные, точно кровь. Черные, как сердце короля Эльф– хейма!

Оук останавливается купить сыр, завернутый в восковую бумагу, полдюжины яблок и две буханки хлеба. Он приобретает теплую одежду, а также шапки и перчатки. Напоследок добавляет к покупкам веревку, новую сумку и абордажный крюк, лапки которого прижимаются к основанию, словно щупальца плывущего кальмара.

Мы проходим мимо лучника, около которого стоят несколько бочек, наполненных стрелами с различным оперением: из перышек воробья, вороны и даже крапивника. Потом видим палатку с платьями – зелеными, словно панцирь жука, шафрановыми и красными, как гранат. Книжную лавку с рядами старинных томов и пустых, недавно переплетенных книг, кремовые страницы которых так и ждут, когда их заполнят. Через один прилавок алхимик демонстрирует ассортимент ядов, включая отравленные чернила. Рядом с пузырьками расставлены черепа странных форм.

Оук останавливается, чтобы купить немного взрывчатки.

– На всякий случай, – успокаивает меня.

– О, прекрасная дама! – обращается ко мне фейри, продающий драгоценности. У него глаза змеи и раздвоенный язык, который то и дело выскальзывает изо рта, пока он говорит. – Эта шпилька как будто была создана специально для вас!

Она прекрасна. Золото и серебро переплетаются между собой, образуя форму птички, в клюв которой вставлена бусинка. Если бы она лежала на прилавке, я бы даже не заметила ее среди дюжины других недоступных мне вещиц. Но когда ювелир протягивает ее на ладони, то я помимо воли представляю ее своей.

– Мне нечем расплатиться. – С сожалением качаю головой.

Продавец переводит взгляд на Оука. Видимо, думает, что принц – мой возлюбленный.

Оук тут же вживается в роль и тянется за шпилькой.

– Сколько она стоит? Вы принимаете серебро или вам нужно последнее желание моего сердца?

– Серебро в самый раз, – улыбается фейри.

Оук достает из сумки несколько монет. Какая-то часть меня хочет запротестовать, но я все равно позволяю ему купить шпильку и заколоть ею мои волосы. Я чувствую теплое прикосновение его пальцев к шее, но вздрагиваю только после того, как он меня отпус– кает.

– От души надеюсь, что тебе нравится шпилька и ты приняла ее не из вежливости, – говорит он, сопровождая свои слова строгим взглядом.

– Она мне правда очень нравится, – мягко отвечаю я. – И я вовсе не вежливая.

– Отличное качество! – смеется Оук.

Мы пересекаем широкую лужайку, на которой вовсю идет представление кукольного театра. Собравшись вокруг занавешенной шторкой коробки, народ наблюдает за тем, как искусно вырезанный из бумаги ворон пролетает над мельницей. Я замечаю несколько смертных детей и замираю, пытаясь понять, не подменыши ли они.