Я чувствую себя так, словно снова стала маленькой девочкой. Время вокруг меня как будто растягивается. Каждый час и каждый день кажутся бесконечными, во сто крат увеличенными линзами телескопа. Расстояния запечатлелись в моей памяти в искаженном виде: залы казались короче, а потолки не такими высокими.

Кожа на моих запястьях до сих пор покрыта бугорками в тех местах, которые лорд Джарел прокалывал иглой, чтобы протянуть сквозь нее серебряные цепочки поводка. А если дотронусь до щек, то нащупаю под скулами следы заживших шрамов.

Я не знаю, как долго так стою, рассматривая стену. Из забытья меня выводит Оук, копытца которого ударяются о пол громче, чем мои облаченные в мягкие сапоги ноги. Принц оглядывает комнату. Меня.

– Знаешь, куда нам идти? – спраши– вает он.

Я коротко киваю и наконец сдвигаюсь с места.

Одна из опасностей Цитадели заключается в том, что прозрачность ее ледяных глыб различна. В некоторых частях замка движущуюся фигуру можно увидеть сквозь стены или даже сквозь пол и потолок. Здесь мы всегда будем на виду. Поэтому ни в коем случае нельзя приседать или пытаться спрятаться. Надо двигаться так, чтобы наши неясные очертания ничем нас не выдали.

Я веду нас из одного зала в другой. Мы проходим мимо узкого ледяного окна, которое выходит во внутренний двор, и я выглядываю в него. Оук тут же тянет меня обратно в тень, и мгновение спустя я понимаю почему.

Снаружи стоит леди Ноури. Напротив нее застыл десяток скульптур из палок и снега: некоторые похожи на людей, другие – на зверей, а третьи – ни на тех, ни на других. Пасть каждой фигуры заполнена острыми зазубренными сосульками, имитирующими зубы. Вместо глаз у них камешки, часть из которых вдавлена в человеческие глазницы. Я замечаю и другие ужасные детали: ступню, пальцы, пучки волос.

Леди Ноури достает из сумки нож в форме полумесяца и разрезает ладонь. Затем берет щепотку размельченных в порошок костей из мешочка, висящего на талии, и посыпает свою распоротую, залитую кровью руку. Она по очереди подходит к каждой скульптуре и вдавливает пропитанный влагой костяной порошок в их пасти.

И фигуры одна за другой пробуждаются.

Они похожи на меня. Чем бы они ни являлись, они такие же, как я.

Однако палочники больше напоминают оживших марионеток. Стоят ровными рядами, а когда леди Ноури приказывает им зайти внутрь, они повинуются, как будто никогда ни о чем другом и не думали. Но если эти существа оживают при помощи магии костей Мэб, почему они не обладают сознанием, как я?

Хотя я и была создана из снега, палочек и крови, есть какое-то отличие, благодаря которому я могу поступать как непослушная дочь-фейри, в то время как палочники совершенно не способны делать выбор.

Но потом я вспоминаю паука, который охотился на служанку. Я не знаю, как это можно объяснить.

Слышу звук шагов, но слишком поздно – за угол уже заворачивают два стражника.

Оук кладет руки мне на плечи, прижимая спиной к стене.

– Подыграй мне, – шепчет он и касается губами моего рта.

Солдат, целующий одну из служанок. Бывший сокол, который от нечего делать ищет развлечений. Я понимаю замысел Оука: он хочет скрыть наши лица. Сделать так, чтобы на нас не обратили внимания.

Это вовсе не признание в чувствах. Но я все равно словно прирастаю ногами к полу, ощущая потрясающий жар его дыхания и мягкость губ.

Одной рукой он упирается о стену, вторую кладет мне на талию, а когда стражники приближаются, сжимает ее на рукояти моего ножа.

«Он не хочет меня. Этот поцелуй вовсе не означает, что он меня хочет», – мысленно повторяю эти слова, словно заклинание, позволяя его языку разомкнуть мои губы. Залезаю руками под его рубашку и провожу ногтями по его коже.

«Меня обучали всем придворным искусствам». Танцам и сражениям, поцелуям и обману.

Я чувствую прилив радости, когда он вздрагивает, а затем проводит пальцами по моим волосам и обхватывает мое лицо ладонью. Скольжу губами по его челюсти и горлу, касаюсь его плеча кончиками зубов. Он напрягается и сильнее впивается пальцами в мою кожу, прижимая меня к своему телу. Когда я осторожно кусаю Оука, с его губ срывается стон.

– Эй, ты, – обращается к нему один из стражников, который оказывается троллем. – А ну быстро вернись на свой пост! Если госпожа узнает…

Когда Оук отстраняется от меня, я замечаю, как раскраснелись его губы. Его глаза, прикрытые золотистыми ресницами, кажутся совершенно черными. Вижу на его плече отметину от своих зубов. Оук резко оборачивается и вонзает нож в живот тролля. Тот бесшумно оседает на пол, а принц уже перерезает горло второму стражнику.

Горячая кровь брызжет в стороны. От упавших на лед капель поднимаются облачка пара. Пол покрывается созвездием щербин.

– Где-нибудь поблизости есть комната? – спрашивает Оук. Его голос почти не дрожит. – Чтобы спрятать тела.