По левую сторону от леди Ноури сидит тролль, чью голову венчает корона из чистейшего золота. Он облачен в синюю бархатную мантию, расшитую узором из серебряных чешуек. Его кожаное одеяние украшено орнаментом, похожим на тот, что мы видели в Каменном лесу.

Это явно Хурклоу, каким-то образом вырвавшийся из-под заклятья леса. Он привел своих солдат, чтобы усилить охрану Цитадели. Но зачем ему объединяться с леди Ноури? Если сведения, которые Горга сообщила Оуку, верны, то Хурклоу прибыл сюда свататься. Возможно, сила леди Ноури кажется ему привлекательным приданым.

Большинство мест за пиршественным столом занимают тролли Хурклоу, но помимо них я замечаю несколько дам из сокрытого народа. И Богдану. Ведьма одета в привычное потрепанное черное платье, а буйная грива ее волос космата и спутана, как и всегда. При виде меня в ее глазах загораются странные огоньки.

Перед пирующими стоят серебряные тарелки и ледяные кубки, наполненные черным вином, которое дуэргары делают из ночного фрукта. Стол ломится от яств Двора Зубов. Здесь и черный редис, вымоченный в уксусе и нарезанный тонкими ломтиками, чтобы продемонстрировать его бледные внутренности. И подносы со снежными хлопьями, политыми медом так, чтобы он замерз и хрустел, словно крекер. И холодец, вызывающий во мне неприятные воспоминания о стенах Цитадели и замороженных внутри них существах.

Один-единственный музыкант перебирает струны арфы.

Несмотря на то что в тронном зале вовсю идет пир, а вдоль стены выстроились стражники и солдаты-палочники, это место кажется пустынным по сравнению с тем, каким оно было при лорде Джареле. Тогда столы занимали все свободное пространство, а за ними сидели многочисленные гости и один за другим произносили тосты. Пирующих развлекали музыканты и другие артисты, виночерпии следили, чтобы бокалы никогда не пустели. Двор был таким, каким его хотела видеть леди Ноури. Куда же делись все придворные? Неужели все они покинули Цитадель?

Не уделив мне ни малейшего внимания, она обращает взгляд на Оука.

– Наследник Эльфхейма, давай пропустим обмен любезностями и сразу перейдем к делу. Ты доставил сердце Меллит в мои владения?

Стражники по-прежнему заметно напряжены. Видимо, они боятся, что Оук снова затеет кровавую резню.

– Я бы не стал приходить сюда с пустыми руками, когда на кону стоит жизнь моего отца, – отвечает Оук, переводя взгляд с отрезанных рук, украшающих шею леди Ноури, на короля троллей.

Я пытаюсь перегрызть веревку, борясь с подступающим отчаянием. Еще мгновение, и она задаст ему вопрос, на который Оук ответить не сможет. Мне нужно вернуть себе возможность говорить. Стоит мне сделать это, и я смогу спасти нас обоих.

Однако теперь, когда нас окружают солдаты Хурклоу, появилась и другая опасность. Если тролль догадается, что я способна контролировать леди Ноури, то прикажет им меня пристрелить.

– Так оно и правда у тебя? – спрашивает леди Ноури. – Или ты не справился с моим заданием, маленький принц?

Мое сердце колотится все быстрее. Грызу веревку изо всех сил, хоть и понимаю, что не успею уберечь его от необходимости отвечать. Наш план изначально казался рискованным, но я только сейчас понимаю, что у нас не было ни единого шанса на успех.

– Позвольте мне ответить полным предложением, чтобы вы не опасались, что я вас обманываю, – говорит Оук. – Я доставил сердце Меллит в ваши владения.

Его слова изумляют меня настолько, что я перестаю грызть веревку. Как ему удалось их произнести? Это просто невозможно. Оук – фейри, а значит, он, как и все мы, не способен лгать.

К тому же я своими глазами видела, как Тирнан разделывал тушу оленя, а Оук покупал у кузнецов ларец. Я знаю, что он принес в Цитадель вовсе не древний артефакт.

Затем вспоминаю слова, которые произнес Оук, когда мы разговаривали на лодке. «Постарайся верить мне, что бы ни случилось, что бы я ни сказал и ни сделал – в будущем или прошлом. Моя цель заключается в том, чтобы мы все пережили этот поход». Что он имел в виду? Он хотел сказать, что готов отдать сердце Меллит, лишь бы мы все выжили?

Если это действительно так, и оленье сердце было нужно, только чтобы обмануть меня, значит, Оук собирается вручить леди Ноури огромную, ужасающую власть. Такую, с помощью которой она сможет угрожать Эльфхейму и творить кровавые бесчинства в мире смертных, который презирает всей душой.

И я не смогу ему помешать.

– И где же оно? – рычит леди Ноури.

Оук сохраняет спокойствие.

– У меня, но я не настолько глуп, чтобы носить его в кармане.

Леди Ноури бросает на него злой взгляд.

– Ты его спрятал? С какой целью, если, согласно уговору, ты должен отдать его мне в обмен на своего отца?

Оук качает головой:

– Я отдам его вам, только когда увижу, что отец и Рэн в целости и сохранности покинули Цитадель.

Она хмурится, рассматривая его, а потом бросает взгляд на меня и заливается смехом.