Сейчас в ней на одну башню меньше, чем я помню. Некогда замок из облачного льда, похожий на огромный кусок кварца, насчитывал огромное количество шпилей и зубцов, но многие из них дали трещину и откололись. Зазубренные сосульки, когда-то служившие украшением, достигли гигантских размеров и теперь полностью заслоняют некоторые из окон и каскадом ниспадают по стенам. У меня перехватывает дыхание. Я столько раз видела это место в кошмарах, что сейчас, когда оно снова предстало передо мной, пусть и в полуразрушенном виде, я не могу отделаться от ощущения, что попала в очередной жуткий сон.

Солнечные лучи озаряют снег, растапливая слой льда, которому снова предстоит застыть с наступлением ночи. Сделав шаг, я чувствую, как под ногами трещит наст. Он тут же покрывается сеткой из трещин.

В этот раз я не падаю. Но среди сияющей, отражающей солнце заснеженной равнины очень сложно спрятаться.

Пока мы медленно продвигались к Цитадели, Оук очнулся и, развязав веревку, слез с саней, после чего объявил, что с ним все вполне хорошо. Однако вскоре выяснилось, что «вполне хорошо» – не совсем то же самое, что «хорошо», поскольку теперь он из последних сил бредет за нами на заплетающихся ногах, словно пьяный.

Тич снова отыскал нас и стремительно спикировал, опустившись на плечо Тирнану. Рыцарь попросил хоба отправиться на разведку.

– Давайте остановимся на привал, – говорит Тирнан, и Оук с благодарным видом опускается на снег. – Рэн предлагает нам всем переодеться.

– Я ценю твою заботу, чтобы мы все выглядели наилучшим образом, – произносит принц.

Я успела узнать Оука достаточно хорошо, поэтому ни на секунду не сомневаюсь, что он разгадал мой план. Я достаю форменную одежду, которую украла у Горги. Для себя, поскольку у меня голубоватая кожа, я выбрала платье служанки. У представителей сокрытого народа, как и у самой леди Ноури, кожа сероватого оттенка, а также у них есть хвосты. Моя кожа не подходит, да и хвоста у меня не имеется, но его отсутствие скроет длинная юбка.

Уздечку оборачиваю тканью, прижимаю к талии и закрепляю под платьем наподобие корсета. Нож опускаю в карман.

Я переодеваюсь быстро. Оук, дрожа от холода, натягивает грубые шерстяные штаны поверх гладких льняных брюк. Они свисают достаточно низко, чтобы его наполовину скрытые снегом копытца походили на сапоги. Тирнан тоже облачается в форму, ни на секунду не переставая дрожать.

– Не очень-то рассчитывай на маскировку, – предостерегаю Оука. – Если тебя увидят вблизи, то наверняка узнают.

Все-таки он принц, и его копытца очень похожи на ноги покойного принца Дайна.

– Вот почему в Цитадель вместо вас должен пойти я, – повторяет Тирнан приблизительно в миллионный раз.

– Ерунда. Если меня схватят, мою голову по крайней мере не насадят на кол в ту же секунду, – парирует Оук.

Возможно, в его словах есть доля смысла. Но все-таки.

– Да, но вероятность, что тебя схватят, выше, – говорю я.

– Еще один веский аргумент за то, почему туда должен пойти я, – вставляет Тирнан.

– Какой ты прагматик. – В устах Оука это слово звучит как ругательство.

Мы подходим к Цитадели так близко, как только осмеливаемся, а затем вырываем в снегу пещеру, чтобы дождаться там наступления ночи. Оук и Тирнан подтягивают ноги к груди и обхватывают их руками, но губы принца все равно приобретают голубоватый от– тенок.

Я расстегиваю мантию, которую носила все это время, и протягиваю ему.

– Оставь себе, – качает головой он. – Замерзнешь.

Я настойчиво сую ему мантию.

– Мне никогда не бывает холодно.

Оук бросает на меня странный взгляд, вероятно вспоминая, как я лежала с ним у костра, но он слишком замерз, чтобы спорить.

Оук с Тирнаном снова обсуждают план действий, и мне начинает казаться, что у нас, возможно, есть шанс. Нужно только пробраться в Цитадель, выкрасть останки Мэб и освободить генерала. Если что-то пойдет не так, у нас есть оленье сердце в ларце, но прибегать к хитрости Оука – рискованная затея. Поэтому я концентрируюсь на том, что могу отдавать приказы леди Ноури.

И все же чем ближе мы подходим к Цитадели, тем с большей ясностью я вспоминаю, как бродила по снегу с заледеневшими слезами на щеках. Оказавшись здесь, я будто снова превращаюсь в ребенка-чудовище, никому не нужного и не достойного любви.

Когда наступает ночь, Тирнан вылезает из нашего импровизированного обиталища.

– Если вы так желаете отправиться в Цитадель, позвольте мне по крайней мере сходить на разведку и убедиться, что все так, как мы и рассчитываем.

– Тебе не обязательно… – начинает Оук, но замолкает, увидев, что Тирнан сверлит его сердитым взглядом.

– Рэн нужно остаться в укрытии вместе с сердцем, – сообщает Тирнан. – Если вы не планируете раскрывать свое присутствие леди Ноури, тогда от способности Рэн отдавать ей приказы не будет толку, да и в сражении она тоже не сможет помочь.