Имельда наклонила голову вниз, черты лица у нее исказились в гримасе, поскольку она отказывалась встречаться со мной взглядом. Ужас осознания захлестнул меня с головы до ног, когда я увидела, как зажмурился Калдрис. Когда он открыл глаза, в них горело сожаление.

Он сделал шаг ко мне и поморщился, когда я отступила назад, чтобы избежать его.

– Я не это имел в виду, – мягко сказал он. – У меня никогда не было секса с Маб.

– Тогда что именно ты имел в виду? – спросила я, позволяя Фэллон встать рядом со мной.

Она обвила меня руками, прижалась головой к плечу, стараясь хоть немного утешить и смягчить боль, пронизывающую мое тело. Мысль о том, что он мог быть близок с моей матерью, была оглушающей – настолько, что могла легко сломить.

А что еще он мог иметь в виду?

– Я имел в виду тебя. Я знаю, что ты чувствуешь внутри, знаю твои эмоции, знаю твою душу, детка. И знаю ее. Из-за этой прóклятой связи с ней я и ощущаю внутри себя полную путаницу и хаос. Ты совсем не похожа на нее, Эстрелла, слышишь? Ты хорошая, и добрая, и чертовски упрямая, но ты готова перевернуть мир ради тех, кого любишь. Она не способна заботиться ни о ком, кроме себя, – сказал он, и я вздохнула с облегчением.

– Значит, ты никогда не прикасался к Маб и никогда не спал с ней? – спросила я, желая получить прямой ответ на прямой вопрос.

Секс иногда бывает больше, чем просто секс. Мне не хотелось снова становиться жертвой очередной игры слов фейри.

– Напрямую нет, – сказал он.

Он вздохнул, когда я дернулась назад, склонив голову вниз.

– У нее были друзья, которые хотели завести со мной интрижку. Они относятся ко всем ее детям как к своим личным игрушкам. Такой у нее путь, такая жизнь.

– Но ты говорил, что веками хранил целомудрие… – сказала я, и мой голос, дрогнув, затих.

О таком обмане мне вряд ли удастся забыть. Если только он не был сексуальной игрушкой в чужих руках, не желая этого.

Изнасилование сексом не считалось.

Сердце у меня разбилось. Он почувствовал это, склонив голову набок.

– Она использовала свое влияние, чтобы заставить нас участвовать в таких играх, но мы редко были к этому готовы. Я перестал реагировать столетия назад. Они перестали получать удовольствие и в конце концов оставили меня в покое, как только удовлетворили свои потребности. Вот что я имел в виду, когда говорил, что никого не касался. Пожалуйста, поверь мне, – умолял он, делая еще один шаг ко мне.

По щеке у меня скатилась первая теплая слеза, и, когда он протянул руку, чтобы вытереть ее, я не отстранилась.

– Ты всегда хотел, чтобы у меня был выбор, – сказала я, осознав, что связала все факты воедино.

Поняла, что он делал это не по доброй воле, а потому что они заставляли его прикасаться к людям, которых он не хотел, и он знал, как глубока эта боль.

– И он у тебя будет. Всегда, – ответил Калдрис, скользя рукой по моему затылку.

Он прижал меня к своей груди, положив подбородок на мою макушку.

– А как насчет тебя? Что, если Маб снова будет принуждать тебя делать это? Чтобы сделать мне больно? – спросила я, и меня охватил ужас.

Если я окажусь ее дочерью, еще неизвестно, что она сделает со мной. Если она так относилась к своим детям…

– Даже у ее магии есть предел. Она не способна бросить вызов парной связи. Если бы она попыталась заставить меня ответить кому-то после твоего рождения, у нее бы не получилось, и тогда она бы узнала, что ты существуешь. Сейчас она не может заставить меня быть с кем-то, – сказал он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. – Но есть причина, по которой она о тебе не знает и не узнает, пока я не стану достаточно силен, чтобы сразиться с ней. Вот почему она никогда не сможет заполучить тебя в свои лапы. Она не сможет заставить тебя прикоснуться к кому-то, как делала это со мной, но все равно сможет использовать твое тело, чтобы наказать меня. Понимаешь, о чем я говорю?

– Она может содрать с меня кожу и оставить одни кости, – сказала я, кивнув головой.

– Она может позволить своим самцам изнасиловать тебя, чтобы наказать меня за то, что я хранил тебя в тайне все эти годы. Я знал, что у меня есть половина, и всегда скрывал это от нее. Я защищал тебя, и за это она будет так ненавидеть, как ты себе даже представить не можешь.

– Даже если я окажусь ее дочерью? – спросила я, глядя на Фэллон.

Мы обменялись с ней встревоженными взглядами, и связь загудела, вибрируя между нами. Одна из нас точно была ее дочерью, но кто?

– Маб размножается только для собственной выгоды. Это не имеет абсолютно никакого отношения к какой бы то ни было любви, которую она могла бы питать к своему ребенку, – сказал он, отстраняясь, чтобы перевести взгляд с меня на Фэллон. – Кто бы из вас ни был ее дочерью, вы так или иначе будете служить ее целям.

– Если у всякой магии есть цена, каким образом ее платят ведьмы? – спросила я, отказываясь поднимать руки, чтобы поиграть с зимней бурей, созданной Калдрисом и кружащей у него на ладонях.