– Если вдруг что-то пойдёт не так, как мы… – начинаю я, но Гай подхватывает:

– Здесь много выходов, не меньше шести. Я выведу тебя через любой из них.

Открываю рот, набирая воздуха в лёгкие для ответа, но тут за нашими спинами внезапно раздаётся наигранный кашель, заставляя нас мигом обернуться. Перед нами стоит невысокая женщина в золотистом платье. У неё смуглая кожа и длинные чёрные волосы. Я помню её, но имени не знаю. Жена Ровере.

– Какие гости, – сдержанно улыбается она. – Здорово, что вы всё-таки решили нас посетить.

Гай вежливо кивает ей, и мне приходится поступить ровно так же.

– О, кстати, вы ведь не обижаетесь, мистер Харкнесс? – заговаривает она фальшиво-учтиво. – Моя дочь ведь когда-то была вашей возлюбленной, – ехидно подмечает женщина, пригубив бокал.

Ох, сейчас ты доиграешься, тварь.

Гай выглядит удивлённым её словами.

– Что-то не припомню такого, – задумчиво произносит он. – Это она вам сказала? Возможно, ей просто приснилось.

Я прыскаю от смеха при виде исказившейся физиономии миссис Ровере. Её глаза расширяются, она принимает вид глубоко оскорблённой женщины.

– Я бы не рекомендовала разговаривать со мной в таком тоне, мальчик, – шипит женщина как змея. – Мой муж этого явно не одобрит.

– О, правда? – вклиниваюсь я в разговор, заставив её переключить своё внимание на меня. – А пулю сразу в ваш череп он одобрит?

Гай сжимает мою руку. Я закусываю губу, понимая, что перегнула палку, и спешу исправиться:

– Прошу прощения. Шутки у меня неважные. Наверное, всё из-за месячных. Настроение скачет.

Женщина предпочитает проигнорировать мои подколы, гордо задирает голову, в мыслях, наверное, напоминая себе, кем является, а потом спокойным тоном отвечает:

– Вам недолго осталось упиваться властью. Радуйтесь, пока можете.

И, изящно развернувшись, она уходит.

– Напыщенная сучка, – бурчу себе под нос, вызвав у Гая смешок. – Они все реально думают, что могут тебе дерзить. Несусветная тупость.

– Они не знают, с кем имеют дело, моя роза. Но ты тоже пока держи себя в руках, пожалуйста.

Он проводит ладонью по моим волосам. Это заставляет меня усмехнуться и прижаться к нему со словами:

– Извини. Но скажи спасибо, что я сразу не дала ей по зубам, когда она заикнулась об Алексис. Я любого из них порву за тебя. Не советую им лишний раз раскрывать свои вонючие рты.

Гай наклоняется и впивается мне в губы с такой силой, словно то, что я сказала, безумно его заводит. А его горячий язык, проникший мне в рот, заставляет меня испустить глухой полустон.

Я с трудом отстраняюсь, упёршись ладонями в его грудь.

– Перестань так меня целовать в общественных местах, – с громким выдохом говорю я. – С трудом держусь, чтобы не раздвинуть перед тобой ноги прямо тут. Просто им всем назло.

Его глаза темнеют, и я вижу, как в них разгорается огонь. «Провокаторша», – читается в его взгляде. Он отстраняется лишь на дюйм, его дыхание обжигает губы.

– Ах, моя роза, – шепчет он хриплым голосом, от которого по коже бегут мурашки. – Тяжело думать, когда ты так делаешь.

Издав негромкий смешок, я отхожу и оборачиваюсь. Нигде не видно Итана, ради которого мы сюда и явились. Потом обвожу взглядом выходы.

– Всё будет хорошо, – заметив это, произносит Гай. – Я наставил своих людей. Если вдруг кто-то решит…

– Не решит. Я снесу им головы раньше, чем они успеют подумать. Пусть только попробуют хоть мысль такую допустить.

А внутри мне страшно. До дрожи. Если я увижу хоть кого-то с оружием или дёрнувшегося в нашу сторону человека… Клянусь, я вырву его сердце голыми руками, сколько бы сил для этого не понадобилось.

– Мистер и миссис Харкнесс!

Я вздрагиваю от прозвучавшего голоса.

Перед нами возникает сам Ровере в выглаженном до совершенства серебристом костюме, с уложенными набок чёрными волосами, в шляпе и с бокалом шампанского в руке.

Неосознанно становлюсь ближе к Гаю.

– Как приятно, что вы приняли моё приглашение, – улыбается итальянец. – Шампанского?

– Нет, благодарю, – отвечает Гай сухо.

– Как хотите. Тогда сразу приступим к делу?

Я напрягаюсь. А вот Гай остаётся хладнокровным. Слегка кивает. Не могу понять, к какому делу они собираются приступать.

– Каталина, мы с мистером Ровере должны поговорить, – обращается он ко мне. – Ты позволишь?

Только взглянув в его глаза, я сразу улавливаю просьбу всё-таки его послушаться. И с тяжёлым скрипящим ощущением в груди выпускаю его руку. Затем приподнимаю подбородок, делая вид, что меня ничего не волнует, и отхожу чуть назад.