– Я подожду тебя у барной стойки, любовь моя, – мой голос звучит уверенно. Даже я верю в своё спокойствие.

Гай посылает мне лёгкую улыбку, в которой улавливается приятное удивление, вызванное тем, как я его назвала, а потом я разворачиваюсь и ухожу прочь. Внутри всё сжимается от волнения, меня бросает в невыносимый жар.

– Всё будет хорошо, – раздаётся хриплый голос. Подняв голову, вижу Зайда за барной стойкой, к которой уже успела подойти. – Твоя паника отражается у тебя на лице.

– Я так боюсь, Зайди, – признаюсь. – Это ужасно.

Зайд фыркает, потянувшись к бутылке пива.

– Всё будет хорошо, – повторяет он увереннее. – Мы не позволим случиться ничему плохому: ни с ним, ни с тобой.

– За себя я не волнуюсь. Ни капли.

– Считай так: не станет тебя, не станет Гая. Так что за себя тоже волнуйся.

Внезапно его взгляд, метнувшись в сторону, замирает в одной точке, и я заинтересованно оборачиваюсь. Ах. Ава. В элегантном бархатном платье под цвет её пронзительных глаз. Поразительно. Ровере пригласил на свадьбу свою эскортницу.

– Когда ты с ней поговоришь? – спрашиваю я.

Зайд словно приходит в себя только после моего вопроса. Опускает взгляд и отпивает из бутылки немного пива, сохраняя всё то же молчание.

– Зайд, – настойчиво повторяю я.

– Я не собираюсь с ней разговаривать.

– Ты охренел?

Он с шумом ставит бутылку на стойку и впивается в меня раздражённым взглядом:

– Мне нечего с ней обсуждать. Я больше ничего к ней не… Блядь, мне просто уже глубоко похуй на неё, ясно?

– Неправда. Твои глаза говорят об обратном.

Зайд пододвигается ближе, наклоняется и тихо, чтобы никто не слышал, отвечает:

– Иди в пизду.

– О, уже в пизду, а не на хуй? Это прогресс.

Он что-то бурчит себе под нос, а я снова поворачиваю голову в сторону Авы. Она так прекрасна, что я не могу отвести взгляд. Но воспоминание о её отце скручивает мне живот, а затем быстро приходит мысль о том, что Джаспер его покалечил, и она немного успокаивает.

И вот так, наблюдая за ней, пока Зайд рядом пьёт свой напиток, я вижу, как в один момент к Аве подходит мужчина – на вид один из итальянцев. Высокий, в белом костюме и явно подвыпивший. Кладёт руку на её талию, опускается ниже и сжимает ягодицу. Ей это явно не нравится.

Вот же сукин сын…

– Зайд, ты не собирае… – начинаю я, оборачиваясь к нему, чтобы заставить его что-то с этим сделать.

Но его рядом не оказывается. Громко скрипнув стулом, он уже несётся к ним.

Я замираю, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Зайд двигается с яростью берсерка, готового крушить всё на своем пути. Этот порыв, эта вспышка агрессии – она пугает даже меня. И вот он уже возле Авы и этого ублюдка в белом костюме. Не говоря ни слова, не тратя ни секунды на предупреждения, Зайд хватает итальянца за плечо, и его кулак, взлетая вверх, со всей силы обрушивается на челюсть мужчины. И тот отлетает в сторону, как тряпичная кукла.

В зале воцаряется тишина, нарушаемая лишь стоном повалившегося на пол итальянца и тихо играющей музыкой. Все взгляды обращены на Зайда. В его глазах нет ни капли сожаления.

Вот тебе и «мне на неё похуй».

– Какого хрена?! – орёт кто-то из толпы, и тишина взрывается шумом.

Итальянцы, явно опешив от такой наглости, вот-вот бросятся к Зайду, готовые отомстить за своего товарища, и я понимаю, что нельзя медлить. Вскочив с места, бегу к нему сквозь толпу, расталкивая гостей.

– Стойте! – кричу я, встав перед другом.

Зайд пристально смотрит на поднимающегося с пола итальянца, тяжело дыша, словно чёртов огнедышащий дракон. Я почти чувствую спиной, как он весь вибрирует от гнева. А Ава наблюдает за нами, отойдя чуть подальше.

– Мы же не собираемся сегодня драться, верно? – громко продолжаю я. – Забудем это происшествие и продолжим веселье, как ни в чём не бывало.

– Ха, забавно ты заговорила, – раздаётся знакомый голос, который тут же приводит меня в ярость. – Только ты забыла, что сейчас вы – на нашей территории.

Я разворачиваюсь, встречая Каспиана с его вечно самодовольной физиономией. Рядом с ним Алексис. Смотрит на меня с усмешкой, как будто что-то выиграла. В свадебном коротком платье, украшенном цветами.

Глядя на Каспиана, я вижу и вспоминаю его отца, и ненависть загорается с невыносимой силой, сжигая меня изнутри. Руки начинают трястись, а на глаза набегают слёзы, потому что передо мной снова мои родители – окровавленные, холодные, мёртвые…

– И ты ничего не скажешь в ответ? – ухмыляется Каспиан. – А как же твой дерзкий ротик?