– Однажды в его кабинете появилось твоё фото. Он подолгу его изучал, как будто придумывал тщательный план, и общался со своим помощником по юридическим делам. Я не могла ничего подслушать, но ещё тогда в голове поселились подозрения. Вистан всегда стремился к большей власти. Это у Харкнессов в крови. Они никогда не успокаиваются, хотят только больше и больше, пока наконец не получают желаемого. А клан О’Райли всегда считался одним из могущественных. Настолько, что они не любят публично появляться, словно боги, которые никому не показываются… Им принадлежит половина транспортных путей в Европе, а также значительная часть банковского сектора. Это был лакомый кусок для Вистана.

Натали замолкает, чтобы отпить немного чаю, словно находится на простой светской беседе. Сара добавляет:

– Власть, dinero, reputación^[24]. Вистан хотел всё это заполучить. И брак его сына с тобой был лишь одним из métodos^[25]. А заодно, может, послужил бы местью за убийство, в которое он и так изначально не особо верил. Он хотел заполучить контроль над вашим кланом, над вашими деньгами.

– Но это же… – я запинаюсь, пытаясь осознать услышанное, – …Харкнессы и О’Райли всегда были врагами, которые воюют уже целую вечность. Вистан ненавидел ирландцев, как и вся его семья. Как же он мог пойти против принципов?

Натали вздыхает.

– В том-то и дело, Каталина. Вистан был человеком, который всегда ставил свои интересы выше всего остального. Даже выше ненависти. Он ненавидел О’Райли, это правда. Но он, в отличие от своих братьев и сестёр, ненавидел их, потому что они имели то, чем он так хотел обладать. Для него ненависть была скорее инструментом. Он использовал её, чтобы манипулировать людьми, чтобы достигать своих целей. Был готов предать собственные принципы, если это принесло бы ему пользу.

– И он решил, что выгоднее будет не воевать с О’Райли, а подчинить их себе? – спрашиваю я, чувствуя, как во мне нарастает отвращение.

– Именно так, – отвечает Натали. – Зачем тратить ресурсы на войну, если можно просто обрести всё, что тебе нужно, с помощью брака? Он думал, что Гай сможет контролировать тебя, а через тебя – и весь клан О’Райли.

Это какая-то бессмыслица. Я качаю головой:

– В этом нет никакой логики. П-папа… ведь отошёл от дел, начал новую жизнь под новым именем. Он больше не имел никакого отношения к клану О’Райли.

Натали смотрит на меня с грустью.

– Вистан думал иначе. Для него твой отец всегда оставался частью клана О’Райли. – Она делает паузу. – Верил, что кровь – не водица. Он считал, что связи твоего отца с мафией никуда не делись, что через тебя он сможет манипулировать им, и именно так доберётся до секретов и активов клана О’Райли. Он был уверен, что любовь отца к дочери – это слабое место, которым можно воспользоваться. Кроме того, Вистан всегда думал на перспективу. Понимал, что рано или поздно твой отец может вернуться в игру, что тогда его связи и опыт будут очень ценными. Поэтому он хотел, чтобы Гай был рядом с тобой, чтобы в нужный момент он мог получить доступ к этой информации.

– Это безумие, – шепчу я, чувствуя, как меня начинает трясти.

– Вистан всегда мыслил масштабно и был готов на всё ради достижения цели. Он умел видеть возможности там, где для других были одни препятствия.

Я чувствую, как меня начинает тошнить от осознания того, насколько коварным и циничным был этот ублюдок. Он использовал меня как пешку в своей игре задолго до того, как я вообще узнала о его существовании, и даже Гай был лишь инструментом в его руках. С самого начала. Вот почему одно не складывалось с другим. И как же всё идеально сошлось, будто он был в сговоре с самой судьбой. Ведь идею поженить нас с Гаем подал Нейт. Сомневаюсь, что это было в планах Вистана. Наверняка он поставил на то, что это решение придёт самому Гаю.

Но одно остаётся совершенно непонятным.

– Но раз ему нужен был брак, – говорю я тихо, – почему он велел своему сыну убить меня?..

Натали наверняка в курсе и этого, раз так хорошо была осведомлена о планах Вистана. Она спокойно отвечает:

– Он знал, что Гай этого не сделает.

Этот ответ ощущается как удар под дых.

– Что?.. Но…

– Вистан лепил из сына угодную игрушку. Подстраивал под себя, видел все его слабости, умел давить на нужные места. Я своими глазами наблюдала за этим и не могла ничего поделать. Всё, что мне оставалось – видеться с ним, когда я укладывала его спать; когда он был ещё совсем маленьким, читать ему сказки в тайне от Вистана и учить добру. Его отец с самого начала позволял Гаю иметь совесть, которой сам был лишён. С самого начала он видел, что Гай другой, совсем не такой, как его кузены. Вистан просто решил этим воспользоваться.

О боже…

Вот почему он велел Гаю сблизиться со мной. Вистан мог приказать ему пристрелить меня, пока я сплю или выхожу из дома, если бы действительно преследовал цель просто отомстить папе через мою смерть. Гай бы сделал это без колебаний. Ведь он много убивал. Непонятная девчонка, дочка врага, не заставила бы его дрогнуть.

Я молчу, пытаясь переварить всю эту информацию, в очередной раз чувствуя себя использованной.