Потом — резкий рывок. Ткань колготок треснула, и его пальцы легко проникли под ткань, где-то под юбкой, чуть грубо, но уверенно. Я вздрогнула от неожиданности и, казалось, хотела что-то сказать, но только тихий, прерывистый вздох сорвался с моих губ. Мурашки пробежали по всему телу, словно от разряда тока, а мои колени ослабли.

Он заставил меня поднять голову, сжав горло чуть крепче, и я застыла, глядя в зеркало. Он хотел, чтобы я видела всё — своё отражение, своё смятение, свою покорность. Лицо вспыхнуло, дыхание сбилось, грудь лихорадочно поднималась и опускалась, а мои руки цеплялись за его запястье, будто за последний якорь. Но я не могла оторвать взгляда от его пальцев, которые медленно скользили вверх по моей ноге, туда, где он разорвал колготки. Внутри всё натянулось до предела, словно готовое лопнуть в любой момент, когда его рука добралась до подола юбки.

Его пальцы замерли у края моих трусиков, а потом плавно двинулись ниже к моим складкам. Сначала лёгкие, едва ощутимые прикосновения, но этого хватило, чтобы я напряглась, задыхаясь от неожиданного жара, разливающегося по телу. Его пальцы скользили вверх и вниз, медленно, дразняще, не давая мне передышки, и я чувствовала, как всё внутри сжимается, будто моля о продолжении. Хватка на шее ослабла, и я не смогла сдержать тихий, рваный стон, который сорвался с губ, пролетев меж сжатых зубов.

Я видела, как мои глаза в зеркале расширились, лицо покрылось румянцем, а дыхание вырывалось судорожно, как у человека, охваченного страстью. Он наблюдал за этим с холодной уверенностью, словно ему нравилось, как я таю под его руками. Потом я ощутила как что-то твердое упирается в мой зад, когда он плотнее прижал меня к себе.

Тело дрожало, мысли путались, но я не могла оторвать глаз от зеркала, наблюдая за его движениями — медленными, дразнящими, разжигающими желание с каждым новым касанием.

Его пальцы ускорили ритм, дразня и обжигая. Он задерживался на самом чувствительном месте, слегка надавливая на клитор, отчего по телу пробегали острые волны удовольствия, накрывая с головой. Я судорожно вдохнула, пытаясь сдержать дрожь, но это было невозможно — слишком близко, слишком сильно. Словно ему нравилось играть со мной, доводя до грани.

Рука, которая раньше удерживала меня за шею, мягко скользнула вниз, остановившись на груди. Пальцы нашли сосок, и он сжал его через ткань рубашки, точно зная, что это заставит меня изгибаться. С губ сорвался слабый, но глубокий стон, в котором было больше, чем я могла выразить словами. Я непроизвольно прижалась к нему плотнее. Жар разливался по всему телу.

Он двигался уверенно, точно, играя с каждым откликом моего тела, как если бы знал все мои тайные точки, все нервы, которые заставляли меня трепетать. Пальцы продолжали работать, надавливая на клитор, лаская его так, что дыхание стало прерывистым, почти судорожным. В это мгновение я чувствовала каждую дюйм его твердого члена, прижатого к моему телу, и от этого давление внутри меня становилось невыносимым.

Я слышала, как он выдыхает, почти рычит, наслаждаясь каждым моим трепетным вздохом.

Его запах был слишком знакомым — тёплый, чуть терпкий, с легкой ноткой свежести. Он окутывал меня, заполнял все мысли, оставляя в голове сплошной хаос. Я ощущала, как его руки уверенно поддерживают, не давая мне рухнуть на предательски слабых ногах, и снова бросила взгляд на наше отражение в зеркале. Картина, которая предстала передо мной, казалась нереальной, неправильной, но безумно возбуждающей. Пальцы на моём клиторе двигались быстрее, надавливая ровно настолько, чтобы каждый вздох срывался с губ резкими, рваными всхлипами. Я вцепилась рукой в его плечо, как за спасительную опору, пытаясь сохранить равновесие, но внутри всё кричало: «Что за хрень здесь творится?»

Нет. Это было слишком. В голове пронеслось мгновенное решение, и я вырвалась из его хватки, резко отстранившись. Всё это сбивало с толку — запах его кожи, знакомое тепло рук, уверенные движения, но я не могла позволить себе утонуть в этом. Я рванула к двери, выбежала прочь из комнаты, даже не оглядываясь. Он не пошёл за мной, и я не знала, облегчение это или разочарование.

Часть меня надеялась, что это был не Кирилл. Слишком уж странно и нелепо было бы потом встречаться с ним, чувствуя, как неловкость разливается по телу, сжигая остатки спокойствия. Всё это произошло так быстро, так внезапно, что я едва осознала, как оказалась в этой ситуации. Но его запах… проклятье, он был до боли знакомым, будто я уже ощущала его прежде, но не могла вспомнить где. Я пробиралась сквозь толпу, не зная, чего ищу — ответы или выход, пока не остановилась у бара, пытаясь прийти в себя.

Сердце все еще колотилось бешено, а внутри дрожь не унималась. Черт побери, что это было? И почему всё во мне откликнулось на его касания, как будто ждало их всю жизнь?