Я резко тронулся с места, заставив байк рвануть вперед, и она ахнула, крепче вцепившись в меня. Её пальцы сжали мой торс, и на мгновение я ощутил резкую боль в ребре, но ее прикосновения отвлекали сильнее.

— Так и держись, — выдохнул я с хрипотцой, и, почувствовав ее маленькие ладони, впивающиеся в меня, гнал байк вперёд.

Мы выехали на дорогу. С каждым километром, когда байк набирал скорость, её хватка только крепла. Пальцы чуть дрожали, но они не отпускали, и её бедра прижались ко мне так плотно, что я чувствовал её тепло сквозь свои джинсы.

В штанах становилось тесно, и я едва сдерживал стоны, когда её пальцы невольно касались низа живота, почти у резинки джинсов. Я сделал глубокий вдох, чтобы сбить нарастающую волну возбуждения, но с каждым касанием, с каждым дерганьем её тела, это становилось невозможным.

Смотри на дорогу, мать твою. Дорога, Ренат. Байк мчался, как чёртов бешеный зверь, а я чувствовал, как её ногти вонзаются в мою кожу. Она пыталась удержаться, вцепляясь в меня

Думай о дороге, блядь!

— Не так быстро! — кричала она сзади, её голос дрожал от страха.

Но я лишь добавил газу. Плевать на её крики. Пусть ощутит этот адреналин, который сводит с ума, который гонит по венам, как яд.

— Ренат! — голос снова сорвался в крик. Страшно, да, Белоснежка? Отлично. Так и должно быть. Захлебывайся страхом. Ненавидь меня так же, как и я тебя ненавижу.

Байк летел, разрывая ночную тишину, её сердце колотилось, как безумное. И чёрт, как бы я ни хотел сделать ей больно, довести до паники, я всё-таки замедлился. Мои планы на неё другие. И итог будет куда слаще.

Мы свернули к её дому, остановились на паркинге. Ошибка, милая, говорить мне, где вы живёте с братцем. Я заглушил двигатель, но её руки всё ещё цеплялись за меня, хватка не ослабла.

— Мы приехали, — выдохнул я, но она будто не слышала. Тряслось всё её тело, и эта дрожь передавалась мне. Я слез с байка, и когда взглянул на нее, то заметил её заплаканные глаза. Что-то внутри сжалось, но тут же отхлынула волна злости, скорее на себя, чем на неё.

Нахрен мне её слёзы, они мне ни к чему.

Она пыталась аккуратно поставить ногу на землю, но не дотягивалась, и в итоге, потеряв равновесие, начала заваливаться. Я успел подхватить её за локоть, рванул на себя, удерживая на трясущихся ногах.

— Спасибо, — прошептала она, и голос звучал почти жалобно.

Тело горело от ярости. Эта внезапная злость била в виски, вены на руках вздулись. Чёрт, как же она бесит меня своей слабостью. И почему-то это только сильнее распаляет.

Она потянулась к своему рюкзаку, который так и болтался у неё за спиной, и достала оттуда мою кожанку. Я про неё совсем забыл, но теперь эта мелочь стала как красная тряпка для быка.

— И за это… тоже спасибо, — тихо произнесла она, и снова избегала смотреть на меня. Словно хотела влепить мне пощёчину, но что-то её сдерживало. Смелости не хватило? Или просто решила, что с такими, как я, бесполезно бороться?

Она молча развернулась и пошла прочь, оставляя меня на парковке, сжимая кулаки до боли. Смотрел ей вслед и чувствовал, как новая волна злости поднимается откуда-то из глубин.

— Что, даже не попрощаешься? — с издевкой бросил ей вдогонку, и она на секунду замерла, но не обернулась.

Её тонкая спина исчезала в темноте подъезда, а я стоял и хотел одного — затащить ее обратно, прижать к байку, заставить смотреть мне в глаза и ответить за каждый дрожащий вздох. Потому что эта игра с ее страхами, с ее хрупкостью заводила и бесила одновременно. Я видел, как она пыталась казаться сильной, но вся её храбрость растаяла, стоило мне тронуться с места.

И вот теперь эта храбрость исчезла снова, оставив её маленькой, дрожащей и бессильной против моих планов.

Эрика

Перед тем как зайти в дом, я вытерла заплаканные глаза, пытаясь скрыть всё, что кипело внутри. Не хотелось начинать разговор о том, как Ренат несся на байке, будто мы участвовали в безумной гонке на выживание. Он привёз меня домой, и на этом спасибо. Но вот поэтому я и не ездила даже с Алексом — дикая скорость, этот чёртов азарт. Никто не думает о том, кому страшно, а кому нет, всем плевать, просто гонят так, как им нравится. А у меня сердце будто выпрыгивало из груди. Я цеплялась за него, как за спасательный круг, и уверена, что он считал это забавным. Для него это не имело никакого значения, и от этой мысли хотелось кричать.

— И где ты была? — устало спросил Алекс, как только я вошла. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, будто ждал отчета.

— Там, где ты меня оставил, — ответила, стараясь не сорваться.

— Да? — его голос стал ледяным. — Потому что когда я вернулся за тобой через десять минут, мне сказали, что ты уже укатила с Кейраном на его тачке.