Когда она увидела меня, ее глаза расширились от шока. Ну да, не того она тут ждала, видимо. Мой окровавленный нос, разбитая губа — вся эта картина, должно быть, выглядела для неё ужасающе. И всё же, вместо того чтобы развернуться и сбежать, она подошла ближе и… начала заботиться. Я смотрел на неё, и хотелось послать ее ко всем чертям, следом за ее братом. Но нет. Малышка решила играть в спасительницу, а я только рад. Давай, Белоснежка, вытри мне лицо, жалей, а потом стань моей. Чтоб твой братец проглотил собственный язык, когда узнает.

Несмотря на ярость, что бурлила внутри, я держал себя в руках. Злость не отступала, но сейчас она перемешалась с чем-то другим. Она была близко, слишком близко, её руки осторожно скользили по моему торсу, касаясь синяка. Тело напряглось от её прикосновений, будто каждое движение передавалось разрядами по нервам.

— Зачем ты поехал за ним? — её голос дрожал, будто она боялась услышать ответ. Чувствовалось, что она переживала, и это забавляло.

Ее пальцы мягко тронули ребро, где багровел синяк. Она так аккуратно трогала меня, что это почти сводило с ума. Я чувствовал тепло её рук на своей коже, и казалось, что всё тело сжалось в тугой комок от этого нежного прикосновения.

— А ты зачем сейчас здесь, а? — я дернул ее чуть ближе, так что она врезалась в мою грудь, наше дыхание смешалось, и я чувствовал, как её сердце колотится быстрее. — Чего ты добиваешься, Белоснежка? Боишься за брата? Или, может, за меня?

Мои пальцы скользнули на её талию и сжали, чуть сильнее, чем нужно, чтобы она почувствовала давление. Холодные, но уверенные.

— Ни за кого я не переживаю, — фыркнула она, и голос прозвучал с издевкой. — Вы оба как два упертых барана.

Я рассмеялся. Моя рука скользнула вниз, мягко опускаясь на её бедро. Она напряглась, но не отстранилась. Вжалась ближе, дыхание участилось. Я чувствовал, как её грудь касается моей, и эта близость распаляла все сильнее.

Что подумает её братец, если я прямо здесь, в этом грёбаном лесу, трахну его сестрёнку?

Что она сама прибежала утешать меня после драки?

— Тебе нужно приложить лед к синяку, — прошептала она так тихо, что её слова почти затерялись в звуках леса. Ее дыхание щекотало мои губы, и я мог бы поклясться, что она сейчас дрожала.

Я коснулся её нижней губы большим пальцем, ощущая её мягкость и прохладу.

— К чёрту лёд, — произнёс я. — Твои губы холоднее.

Она вся дрожала, её пальцы слегка касались моего торса, и чёрт бы побрал, я думал только о том, как снова прижать её к себе и накинуться на эти губы, как жадно их кусать, втягивать, заставить её забыть обо всём, кроме меня. Чем ближе я наклонялся, тем сильнее было желание разорвать на ней одежду, прямо здесь, в этом чертовом лесу и трахнуть ее на этом байке.

Мои пальцы продолжали скользить по её талии, сжимая её бёдра, и я чувствовал, как она подрагивает, прижимаясь ближе. Каждое тяжелое дыхание словно добавляло масла в огонь.

Она смотрела на меня с таким выражением, будто я мог проглотить ее целиком, и это заводило ещё сильнее.

Но вдруг я понял — её губы холодные, кожа чуть побледнела…

Чёрт. Она замерзла.

Осознание ударило, как ведро холодной воды. Я убрал руку с её талии, немного отстранился, пытаясь унять бешеный пульс, и поднял с земли шлем.

— Сука, — пробормотал себе под нос, но собрался и аккуратно надел шлем ей на голову, застегнув ремешок под подбородком. Её волосы скользнули под мои пальцы.

— Что… что ты делаешь? — пробормотала она, явно нервничая.

— Садись. Я отвезу тебя домой.

— Я не сяду на байк, — выпалила она, едва я сел на байк, и её голос был полон протеста.

— Пешком пойдешь? — я усмехнулся, зная, что она прекрасно понимала, в каком дерьме окажется, если попытается уйти через этот темный, чёртов лес одна.

Она огляделась, заметно вздрогнув от мысли, что там, среди деревьев, могло скрываться всё, что угодно. Я знал, что она никогда не каталась на байке, даже с Алексом. Это делало её ситуацию ещё слаще — со мной поедет, а с ним нет. Чувствовал это как победу.

— Садись, — повторил я, но на этот раз твёрже, не давая ей шансов отказаться.

— Как? — она смотрела на меня, как будто не знала, с какой стороны подступиться.

Я обернулся к ней, и наши взгляды встретились.

— Держись за мои плечи и перекинь ногу, — ответил, сдерживая усмешку.

Она начала неуклюже подниматься на байк, судорожно цепляясь за меня и пытаясь перекинуть одну ногу, но выглядело это нелепо, как у новичка, который ни разу не видел байк вблизи. Ничего, милая, скоро научишься.

Наконец она всё же уселась, но вместо того чтобы держаться за меня, её руки скользнули по бокам, ухватившись за сиденье.

— Ты хочешь вылететь, как только мы тронемся с места? — холодно спросил я, обернувшись через плечо. Её глаза смотрели на меня из-под открытого визора шлема, и я видел растерянность, замешательство.

Не дожидаясь ответа, я взял её запястья и резко потянул на себя, заставив её обвить руки вокруг моей талии и прижаться ко мне. Ее тело вжалось в мою спину, так плотно, что я почувствовал каждую линию ее форм.