Меня пробила истерика — смех вышел с хрипом, а глаза уже были на мокром месте. Чёрт, я был в тупике, в этом проклятом углу, и пути назад не существовало. Если я сделаю это, то единственное, что останется в конце, — это воткнуть нож в собственное сердце.

— Сука, СУКА! — закричал я, бросая бутылку в стену. Стекло разлетелось на осколки, как мои собственные мысли. Я провёл руками по лицу, тяжело дыша, сквозь злобу и ужас. Убить целую семью ради того, чтобы Адель не прошла через то, что ей готовят... Нет, к чёрту! Я даже думать об этом не могу. Не хочу. Я не позволю ей пройти через это. В любом случае, финал один и тот же. Мой конец.

В ярости вонзил нож в стену, с такой силой, что нож остался там, дрожа, как мои собственные руки. Стул полетел в другой угол комнаты, разбившись о пол с грохотом. Грудь разрывалась от боли, дышать было невыносимо. Слёзы скатились по щекам, словно прорвав плотину. Я уперся руками в стену, с трудом хватая воздух. Моё тело тряслось, я был сломлен.

Я знал, что во всем этом виноват только я. Сам вырыл себе могилу. Это я довел до того, что всё вокруг стало кошмаром. И теперь расплачиваюсь за каждый гребаный поступок, совершенный в прошлом. Как же хотелось обвинить Адель во всем, что происходит. Хотелось винить её за то, что она появилась в моей жизни, за тот проклятый поцелуй в клубе… Если бы её не было, я бы просто позволил Максу убить меня, вместо того чтобы самому становиться убийцей. Но и в этом она не виновата. Всё дело во мне. Это я не могу выкинуть её из головы, это я готов ради неё на безумства. Черт возьми, я готов умереть ради неё.

В горле встал ком, дышать становилось всё тяжелее. Почему всё не так просто, как с Джессикой? Почему я не могу просто забыть ее, вычеркнуть из мыслей, как делал это всегда? Я провел руками по волосам, скрипя зубами от ярости к самому себе. Гребаный идиот, с этими чертовыми чувствами, которых никогда не должно было быть. Ни к кому. Именно поэтому я не должен был никого любить.

Все, кого я любил, страдали. Рейн, Лоренцо, Маркус, Адель… Все они пострадали из-за меня.

Я сделал ещё один глубокий вдох, выдернул нож из стены и спрятал его за пояс джинсов, чтобы не мешал двигаться. Накинул черное худи с капюшоном, застегнул его до конца, затем натянул черные джинсы. Взглянул на своё отражение в зеркале. Настоящий наемный убийца. От этого зрелища подкатила тошнота. Я быстро накинул капюшон, пряча лицо, и выскользнул из дома.

Сев в машину, я крепко сжал руль. Руки дрожали, хватка то ослабевала, то снова сжималась с такой силой, что пальцы побелели. Я ехал медленно, тянул время, словно это могло хоть как-то отодвинуть неизбежное. Дорога казалась бесконечной, а с каждым километром меня начинало трясти всё сильнее. « Успокойся... соберись, мать твою. Ты должен, черт побери !» Остановился у небольшого двухэтажного дома. Внутри светились окна.

Достал нож и крепко сжал его в руке, продолжая сидеть в машине, вглядываясь в этот проклятый дом. И вдруг в одном из окон я заметил, как дед поднимает на руки маленького мальчика. Они оба улыбаются, смеются, будто делятся какой-то невинной шуткой, и даже не подозревают, что через считанные минуты их жизнь оборвется. Меня пронзил жар, словно внутри что-то горело, расплавляясь, а пальцы, держащие нож, стали ледяными. Мальчик ласково погладил деда по щеке.

Рука, сжимающая нож, задрожала ещё сильнее, а челюсть сжалась так, что я слышал, как скрипят зубы.

Сердце колотилось как бешеное, вот-вот вырвется из груди. « Ты должен… ты обязан! » Но в этот момент внутри меня что-то сломалось. Истерика накатывала волнами, сводя с ума. Я захлебывался болью, отчаянием, дикой яростью к самому себе. Хотел закричать, выпустить всё наружу, но слова застряли в горле.

Со всей силы швырнул нож на заднее сиденье и резко выехал на дорогу. Нет, не сегодня. Не сейчас. У меня ещё есть время, черт возьми! Мне нужна наркота, кокаин, хоть что-нибудь, чтобы затуманить этот грёбаный разум. Это просто невозможно сделать на трезвую голову.

Ехал быстро, почти влетая в повороты, и на какое-то мгновение почувствовал облегчение — я уехал оттуда . Но с каждым метром, с каждым выдохом понимание того, что мне придётся вернуться завтра, снова сводило с ума. Давило на грудь. Трясущейся рукой набрал номер Цоха, не отрывая пустого, стеклянного взгляда от дороги.

Он ответил почти сразу.

— Мне нужен кокаин, — бросил я резко, сдерживая дрожь в голосе.

— Кокаин? — Он явно замялся. — Сколько?

— Как можно больше. Принеси его мне завтра утром.

Короткое молчание, затем короткий ответ: — Хорошо, завтра будет.

Сбросил звонок. Плевать сколько мне нужно — возможно, хватит такого количества, чтобы сразу передознуться и покончить с этим на месте.

Сдавленный смех вырвался из меня, но он тут же перерос в истерику. — Я буквально смерился со своей смертью… и даже уже не страшно, что будет потом, — прошептал я, как будто проговаривая эту мысль делал её реальнее.