— Адель... мы уже успели соскучиться, — ухмыльнулся Макс, сидя на диване с двумя придурками по бокам. — Присядь, — он похлопал по свободному месту между ним и одним из его подручных, жестом приглашая меня занять место.

Сердце забилось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Но я подчинилась, сделала, как он сказал, и села между ними.

— Хороша малышка, — промурлыкал мужчина, который оказался рядом, обдавая меня жадным взглядом.

— Еще бы! Наша новая бабочка, — продолжил Макс, наслаждаясь ситуацией.

Бабочка? Серьезно? Это что, какое-то мерзкое прозвище для их забав?

— А что умеет эта... бабочка? — спросил мужик, у которого живот вываливался из рубашки. Черная борода, жирное лицо. Чего я могу? Вырвать тебе яйца к чертовой матери, ублюдок. Но я промолчала. Я знала, что если хоть слово сорвется с моих губ, Линду прикончат за мою дерзость.

— Ну, что она умеет, зависит от того, сколько предложишь, — ответил Макс с ленивой ухмылкой, кусая губу и смакуя момент.

Жирный ублюдок положил свою потную руку на мое бедро, и меня затрясло. Все внутри сжалось от отвращения.

— Я могу предложить очень много, — усмехнулся этот урод, продолжая гладить мое бедро своей мерзкой лапой. Сдерживала слезы из последних сил, готовые вот-вот прорваться наружу.

— А я могу предложить еще больше! — выкрикнул кто-то из-за спины, и тут началась грязная возня. Эти уроды переговаривались, как стая голодных чаек. Их смех звенел в ушах, выворачивало от этого наизнанку.

Втянув воздух через нос, я пыталась игнорировать холодные, липкие прикосновения, которые становились все настойчивее.

— Чуть позже мы обсудим цену, Макс, — сказал бородач, но глаза у него были прикованы ко мне.

— Само собой, Глен, — с фальшивой улыбкой ответил Макс.

Моя душа буквально рвалась на части.

— Или… сколько нужно заплатить, чтобы я прямо сейчас её трахнул в номере? — хрипло спросил Глен, его голос прозвучал как приговор.

Сейчас?! Нет-нет-нет! О, Господи… Я не готова. Я никогда не буду к этому готова. Его рука поднялась выше по бедру. Я слышала только громкий стук собственного сердца, который заглушал все вокруг. Может, оно остановится? Было бы не так уж плохо. Руки начали заметно дрожать.

Макс лишь рассмеялся: — Только через три дня, Глен. Тогда и обсудим. Договоримся, решишь, сколько времени захочешь с ней провести. Расскажешь, что тебе нравится, чтобы девочка могла подготовиться.

— Три дня… Чёрт, это того стоит.

Мерзкий ублюдок! Я чувствовала, как внутри всё разрывается. Это слишком, я не выдержу… Как это пережить? Вцепившись в край дивана, пыталась хоть как-то контролировать дыхание, но чёрт, не получалось! Дыхание становилось всё более рваным, я уже была на грани панической атаки. Но вдруг он убрал свою руку.

Я сжала глаза, медленно выдохнула. — Можешь вернуться в номер, Адель. Сегодня ты свободна, — сказал Макс, словно отпускал на прогулку какого-то пса.

Я резко вскочила и поспешила к выходу, как только оказалась за дверью, слёзы хлынули из глаз. Я уже не могла сдерживаться. Бежала к лифту как ненормальная, не обращая внимания на боль от каблуков.

А мне было больно, мне было ужасно больно.

Когда двери лифта закрылись, я пыталась собрать остатки сил, прижала ладонь ко рту, чтобы не разрыдаться на взрыв. Но когда забежала в номер, всё рухнуло. Слёзы потекли потоком, горькие, как боль. Я всхлипывала, дрожащими руками стаскивая с себя это проклятое платье и белье. Кожа под пальцами будто горела.

Поспешив в ванную, я схватила мочалку и начала неистово тереть то место, к которому он прикасался. Резко, до красноты. Всхлипывала и терла до тех пор, пока не осталось ощущения его грязных рук. Но даже когда кожа покраснела, я не могла остановиться. Казалось, что его мерзкие прикосновения всё ещё оставались на мне, въедаясь глубже, как яд. Они будто горели, сжигали моё тело изнутри.

Адель

Три года назад

Я медленно открыла глаза. Всё вокруг было размыто, перед глазами всё плыло, а в нос тут же ударил запах спирта и дезинфекторов. Где-то рядом раздавались слабые сигналы медицинского аппарата, сливаясь в моём сознании с далеким эхом. Я попыталась приподняться, но заметила катетер, воткнутый в вену на руке, и замерла.

В этот момент в палату вошла девушка в белом халате, врач. Она остановилась у кровати, слегка наклонив голову: — Вы пришли в сознание, это хорошо. Медленно сказала она, что-то записывая в блокнот.

Во рту пересохло, и я с трудом попыталась выговорить хоть что-то: — Ч-что... произошло? — выдавила я.

— Вам лучше отдохнуть, — сказала она мягко. — Я позвоню вашим родителям.