Голова кружилась, а тело не ощущалось вовсе — видимо, в меня влили кучу обезболивающих. Но тревога нарастала. — Подождите, — остановила я её, срываясь на шепот. — Что со мной?

Доктор на секунду замерла, потом повернулась обратно. — Вам лучше поговорить с родными, — её голос звучал печально.

— Я совершеннолетняя, я хочу знать правду! — перебила я её, и врач наконец кивнула, опустившись на стул у кровати.

— У вас серьёзные травмы, — вздохнула она. — Сломаны два ребра, ушибы внутренних органов, и еще сотрясение.

Тревога мгновенно вспыхнула внутри, словно я очнулась от кошмара и снова в нём оказалась. — Но вы уже идёте на поправку, не переживайте, — добавила она, пытаясь утешить.

Поправка? Мне казалось, что это звучит как издевательство, когда всё тело было покрыто ранами, а внутренности словно горели. Я не хотела вспоминать, как оказалась в этой больничной койке, но образы сами всплывали в голове: Вальтер, Лиам, удары, кровь... И Джейсон... Господи, Джейсон . Лучше бы я память потеряла. Сердце застучало сильнее от мысли о нем. А что будет дальше? его посадят? или может уже посадили.

Через какое-то время пришла мама. Она плакала, казалась вымотанной.

— Где Джейсон? — прошептала я, хотя сама не знала, зачем спросила.

— С ним всё будет хорошо, — ответила мама, но её голос был странно натянут, будто она что-то скрывала.

— Его посадили? — тихо уточнила я, боясь услышать ответ.

— Нет, Мадриан... он не дал этому случиться, — ответила она, и я поняла, что дело в деньгах, как всегда.

— Но Джейсон... его выгнали из дома. Он уехал навсегда, — добавила она тихо.

Слова ударили, словно удар ножа. Джейсон уехал. Навсегда. Тело мгновенно окутал холод, пронизывающий до самых костей. Я не могла это осознать. — Куда он уехал? — мой голос был тихим, почти шепотом. Зачем я это спрашиваю? Лучше бы молчала.

— Мы не знаем. Он не сказал, просто исчез... — её голос дрожал.

Трус! Как же ты труслив, Джейсон. Сбежал, оставив всё позади. Сердце предало меня, разрываясь на части от боли.

Через две недели меня выписали. Мне пришлось носить специальный корсет, поддерживающий ребра, ходить было тяжело — каждый шаг причинял адскую боль. Когда я вернулась домой, всё выглядело иначе. Я осмотрелась, как будто впервые ступила на этот порог, хотя причина этого чувства крылась в другом — всё изменилось.

— Наконец-то ты дома, — мама тепло улыбнулась и обняла меня. Я вскрикнула от боли, и она тут же отпрянула. — Прости-прости, совсем забыла, — виновато пробормотала она, и я попыталась улыбнуться, но лицо словно окаменело.

— Отдыхай, я приготовлю ужин, — она поцеловала меня в лоб и ушла на кухню.

Я медленно поднялась по лестнице, тело ныло с каждым шагом, боль отдавалась в каждом движении. Собиралась зайти в свою комнату, но вдруг взгляд остановился на двери Джейсона. Я не должна туда идти... но словно кто-то вёл меня за руку, я медленно подошла и открыла дверь.

Кровать была аккуратно заправлена, вещи остались на своих местах. Он уехал и даже ничего не взял? Я опустилась на его кровать, почувствовав знакомый запах. С трудом взяла подушку и прижала её к лицу, вдыхая знакомый аромат. Глаза наполнились слезами, и одна тихо скатилась по щеке.

Сегодня мне еще больно, но обещаю, что забуду тебя, обещаю больше не скучать по тебе, не думать не вспоминать.

Через месяц состоялся суд. Я сидела в зале, окруженная лучшими адвокатами, которые, казалось, могли победить в любой битве, даже такой грязной, как эта. Побои были зафиксированы, доказательства собраны, и против тех двух ублюдков было собрано достаточно улик, чтобы запереть их за решетку надолго. Слушания длились несколько недель, но каждый день я приходила, видела их жалкие лица и чувствовала, как внутри меня кипит желание справедливости.

Лиам держался относительно спокойно. Его адвокаты выстроили защиту вокруг того, что он "был втянут" в эту ситуацию, как они выразились, но никто в зале, включая судью, этому не поверил. Однако ему удалось избежать самого тяжелого наказания, получив пять лет с условно-досрочным освобождением, если будет "примерно себя вести". Верный пес, и не иначе.

Но Вальтер... Он не смог сдержать свою злобу, сверкая глазами каждый раз, когда адвокаты озвучивали доказательства против него. Он ненавидел меня, и это читалось в его взгляде. Его адвокаты делали все возможное, чтобы смягчить приговор, но у них не было шансов. Доказательства были железные, и в конце концов, судья огласил вердикт: семь лет тюрьмы. Семь чертовых лет. Он пытался скрыть злость, но мне удалось увидеть, как его глаза вспыхнули ненавистью, когда я повернулась к нему.

Я не смогла удержаться и, глядя прямо в его злобные глаза, процедила сквозь зубы так, чтобы только он услышал: — Ты сгниешь здесь, мразь.

Его губы слегка дернулись, но он ничего не ответил. В этот момент справедливость взяла верх. Я стояла перед ним как победительница, а он, наконец, оказался там, где ему и место — за решеткой.