Пальцами зарыться в его волосы, прижимая голову к своей груди, всхлипнув, когда прикусил сосок. Выдохнула его имя одними губами, подставляясь его искушающему рту, и чувствуя, как колотит все тело от потребности большего. Теперь я знала, что он может мне его дать. Его зубы на моей плоти — словно лезвие ножа танцует на вершине груди. Так остро и сладко, что я вскрикиваю, содрогаясь от предвкушения, когда скользнул горячей ладонью вниз к моим брюкам. Приподняла бедра, как бесстыжая девка, позволяя себя раздеть. Впрочем, с ним я ею и была — бесстыжей испорченной девкой, изнывающей, беззвучно молящей о прикосновениях. Громко вскрикнувшей, как он и потребовал, когда ощутила его пальцы у лона. Яркими вспышками молний в грозовом небе эти его уверенные движения. Когда кажется, что намеренно терзает, оттягивая время разрядки. Не позволяя получить ее, а только подталкивая все ближе и ближе к эпицентру пожара, в котором кожа полыхает.

Послушно следовать за ним, подставляя губы и тут же вгрызаясь в его рот клыками, чтобы чувствовать, как дернется в ответ его тело. Со слезами на глазах от приближения к беспощадному пламени. Не отрывая взгляда от его лица, от крепко стиснутых челюстей. Взвиваясь от толчков умелых пальцев. Доводит до горячки. Той самой, когда каждая клетка тела болезненно пылает, словно в лихорадке. Широко открытым ртом хватать воздух с запахом земли и со вкусом его яростных поцелуев. Когда кажется, что от следующего вздоха разорвутся легкие. Все теснее прижимаясь к нему, чтобы стать единым целым. Молча кивая в ответ на его вопросы. Не в силах произнести ни слова, когда подводит так близко, так невозможно близко…

И взорваться в этом пожарище, став частью его. Вырываясь на свободу. Стиснув ладонью запястье его руки и исступленно сжимая дерзкие пальцы внутри. Взорваться, крепко зажмурив глаза и падая куда-то в пустоту с неба тысячами обжигающих искр. Когда даже слезы огненные. И такие правильные, потому что сквозь них — его взгляд, обезумевший об похоти, его заострившиеся клыки, проглядывающие сквозь оскал, и такое голодное рычание, что оно отдается под кожей сладкой истомой.

Целую вечность смотреть в бешенство темно-серых глаз с яркими оранжевыми всполохами, продолжая содрогаться и стискивать его пальцы.

Пока не подбросит от желания дать ему то же самое. Увидеть, как искажается его лицо в момент такого же взрыва. Не задумываясь ни о чем, ощутить, как начинает трясти от потребности подвести его к этому взрыву, ощутить, как точно так же содрогается он в моей власти.

Провела рукой по его скуле, приподнимаясь и касаясь мягких губ своими, опуская руку вниз по его груди к плоскому животу, выдохнув, когда закололо кончики пальцев от желания почувствовать вновь, вспомнить, какова его смуглая кожа на ощупь.

— Я хочу получить от тебя все, демон, — отстранившись на сантиметр и прошептав, глядя, как сверкнули его глаза и затрепетали ноздри, — абсолютно все.

И еще ниже ладонью, чтобы сначала несмело, а затем уверенно обхватить пальцами напряженный член, дернувшийся сквозь брюки мне в руку в ответ на это движение.

И грязные ругательства инкуба сквозь зубы, когда невдалеке послышались встревоженные громкие голоса моих людей и топот копыт. Ахерон и Эйнстрем нашли нас.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Арис. Лиат

— Нет! — инкуб плотоядно улыбнулся, добавляя, — Моя принцесса.

— Я не предлагала тебе выбор, Арис, — я склонила голову набок, думая о том, почему в его устах это обращение звучит одинаково насмешливо…и возбуждающе, — я ставлю тебя в известность, что в следующий раз подобная выходка дорого тебе обойдется.

Мы снова спорили с ним. Сейчас о том, что демону не сносить головы, если он позволит себе еще раз проявить своеобразную, как он дал понять, заботу обо мне и оставить меня вне поле боя. А до этого — о том, стоит ли освобождать всех гладиаторов на время устранения повреждений или только их несносного предводителя. И я все же уступила его доводам, приказав выпустить бойцов из подвала. А еще раньше — о том, что если он прикоснется хотя бы пальцем к Эйнстрему, которого обещал мне лишить головы, то я вспорю его натренированный стальной пресс.

— Насколько дорого? — он медленно шагнул ко мне, глядя прямо в глаза, и я невольно затаила дыхание от этой близости, — Золото? Драгоценности? Шелка?

Наклонил голову ко мне, обдавая горячим дыханием, демонстративно и шумно вдыхая запах моих волос.

— Плетка? Подвал? — приподнимаясь на цыпочки и обнажая клыки, по которым провожу языком, чтобы услышать, как он резко втянул в себя воздух.

— Я покажу тебе, как можно правильно использовать плетку и подвал, Лиат, — почти касаясь моих губ своими, так близко, что невольно хватаюсь за его запястья пальцами.

— Правильно?

Молча кивнул, притягивая меня к себе рывком.

— Тебе понравится. Обещаю.

За секунду до того, чтобы наброситься с поцелуем, вжимая меня в свое тело. Застонала, чувствуя, как закружилась голова от пьянящего вкуса его губ, когда подгибаются колени, и только его руки удерживают от падения.

И тут же разозлиться на себя и на него. Как всегда, вывернул наш разговор в другое русло, и вот уже весь мир исчез, и остались только мы с ним.

Не разрывая поцелуя, высвободила свои руки и с силой оттолкнула Ариса. Не сумев удержать ухмылку, когда он непонимающе нахмурился. Мне нельзя оставаться с ним наедине надолго. Я уже понятия не имела, какими чарами опутывал меня этот инкуб…но была готова покоряться им снова и снова.

Выхватила из-за пояса меч и вскинула руку, отставляя левую ногу назад и немного приседая. А он сложил руки на груди, растягивая губы в улыбку.