Пока я не понял, что здесь сейчас происходит — она забирает мою боль. Вот почему когтистая алчная тварь разжала свои лапы на моей груди. Вот эта маленькая хрупкая девочка с огромными глазами и тонкими руками вливала в себя поток моей агонии и мужественно терпела ее, покрываясь каплями пота. А потом словно плетью по дрожащим нервам — она пришла ко мне и стоит передо мной на коленях. Сама пришла. Не как хозяйка. Ради меня пришла.

Я резко схватил Лиат за запястье и оторвал ее руку от своей груди, а потом резко наклонил за затылок к своим губам, обескураженный, не почувствовав сопротивления.

— Поцелуй меня, принцесса Мендемая, самая лучшая анестезия — это твои губы на моих губах. И хватит забирать то, что принадлежит мне.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Арис. Лиат

Сначала его взгляд, ошарашенный, удивленный…живой. Взгляд, от которого внутри вспыхнула какая-то сумасшедшая радость, на мгновение приглушившая адскую боль, разрывавшую изнутри под ребрами. А потом она вдруг исчезала, будто ее вырвали из меня с мясом, и Арис резко притянул меня к себе. Словно завороженная, смотреть на его шевелящиеся губы, слушая тихий голос и чувствуя, как обжигают запястье его пальцы.

Не смогла сдержать улыбку облегчения, наклоняясь к нему и ощущая, как его приказ, а этот чертов инкуб, кажется, не умел разговаривать по-другому…как его приказ вспарывает вены, наполняя их таким привычным с ним ядом. Ядом предвкушения. Ядом желания следовать за ним. Нет. К нему.

Языком по его губам, закрывая глаза от удовольствия, пальцами свободной руки очерчивая линию его скул. Вздрогнуть, когда вкус его поцелуя вспыхнул внутри эйфорией.

— А ты хочешь анестезию, инкуб?

Чувствуя его напряжение. Смотрит сосредоточенно, словно ожидает дальнейших действий. Пока волна боли не исказила его черты.

И снова в его губы, застонав и углубляя поцелуй, проникая в его рот языком, чтобы сплестись с ним воедино, отдавая свое дыхание.

Пальцами вниз, к его ране, вытягивая из нее потоки боли, не полностью, но облегчая ее.

— Хочу разделить ее с тобой, — отстранившись, чтобы задохнуться, увидев темные языки пламени, поглотившие его взгляд

***

Меня пронизало адской дрожью от понимания, что я не ошибся — она, действительно, пришла ко мне. Не как хозяйка, не как принцесса этого пекла, а просто как женщина. И она в этот момент была больше, чем женщина, для меня. От вкуса ее губ в мозгах взорвался адреналин, не просто заглушая боль, а пожирая ее языками совсем иного пламени. Целует меня. Опять сама. Неумело, но со всей страстью, которую я ощущаю каждой порой своего тела, каждой наэлектризованной молекулой в этом закипающем кислороде. И нет ничего охренительней понимания, что никто не целовал. Никто никогда не касался этих надменных губ, кривящихся в саркастической усмешке, а теперь распахнутых для вторжения моего языка. Чертов лекарь был прав: это не просто анестезия, взрыв наркотика в венах прямой инъекцией в сердце.

Ощутил, как потянула ладонью боль, и сильнее сжал ее затылок, отрываясь от сочного рта и сатанея от тех слов, что она прошептала. Искренних. Мать вашу, я точно знал, что искренних. Мое призвание — распространять ложь и так же остро чувствовать ее от других, а здесь самая кристальная искренность. Привстал на лежаке, подхватывая ее под руки и поднимая к себе, на колени, так, что стройные сильные ноги оказались по обе стороны от моих бедер. Сильно сжал за талию, глядя в глаза и ощущая, как болезненно прострелило возбуждением в паху и дернулся член, распрямляясь и наливаясь кровью.

Перед глазами ее вздымающаяся и опадающая грудь, прикрытая тонкой материей и выпирающая над кожаным корсетом с грубой шнуровкой. Ноздри затрепетали от предвкушения. Я хотел увидеть ее грудь прямо сейчас. Сдернул материю вниз, обнажая два полушария с мгновенно затвердевшими сосками, и судорожно сглотнул, глядя на них. Бл****ь, как же она прекрасна!

— Никогда не видел ни черта более совершенного, чем твоя грудь, Кареглазая.

Жадно набросился на ее сосок, сжимая второй двумя пальцами, слегка оттягивая вперед и одновременно с этим придавливая ее промежностью к вздыбленному члену. Зарычал, трепеща языком на твердой вершинке и захватывая ее зубами. Лихорадочно задирая подол ее юбки еще выше, проводя кончиками пальцев по ягодицам, стискивая их и чуть приподнимая Лиат, чтобы проникнуть сзади под ткань трусиков и взвыть, вбивая язык ей в рот, от ощущения горячих и мокрых шелковых складочек под подушками пальцев. Лишь кончиком скользнуть в дырочку и сильнее втянуть в себя сосок, внезапно проникая на всю длину, двигая ее пятерней за поясницу и не вытаскивая палец той же руки из ее лона, скользнув в тесноту ее плоти еще глубже. Назад и вперед, заставляя тереться промежностью о мой член и с рычанием терзая ее грудь, облизывая и посасывая острые соски и чувствуя, как трясет всего от бешеного желания ворваться в нее членом.

Выскользнул из тесной глубины и нашел между складками твердый узелок, слегка подразнил пальцем и снова жадно вбился внутрь, притягивая к себе.

— Я подарю тебе самую сладкую боль, Лиааат, обещаю.

***