Пальцами по бедру блуждает, опаляя кожу, заставляя взвиваться от удовольствия и в то же время шипеть от почти физической боли прикосновений. И это наглое требование. Безапелляционное. Словно имеет право. И четкое осознание, что в другой ситуации бы дала ему его.

А потом острыми, возбужденными сосками прижиматься к его стальной груди, отвечая на алчный поцелуй. Хотя он и не целует, нет. Нагло насилует своим языком. И мне не хочется сопротивляться. Только не сейчас. Прикусывать зубами кончик его языка, выгнувшись так, чтобы плавно вытащить шипы из его тела и сомкнуть ноги за его спиной, становясь еще ближе. Так близко, что, кажется, чувствую его стальную, твердую длину кожей, а не тканью брюк.

— Скажи, что не лжешь.

Глядя в его глаза, в которых нет больше легкого дыма, там вовсю бушует пожар, и языки пламени его обжигают губы, на которые смотрит потемневшим взглядом.

Запрокинула голову назад, когда снова надавил на промежность членом. Зашипела, разжимая пальцы с кинжалом, позволяя ему упасть, чтобы, когда Арис ослабил хватку, вцепиться в его широкие плечи ладонями.

— Скажи, инкуб, и получишь свою награду.

Вдыхая полной грудью запах сражения и смерти, осевший на его коже, вперемешку с запахом глины, грязи и похоти. Безумие…Да, это безумие. Но я так истосковалась хотя бы по капле этого сумасшествия, что захотелось выпить его до дна и одним глотком

***

Сколько сомнений в этой просьбе. Не приказе, а просьбе. И льнет ко мне всем телом. Когда на поцелуй ответила, меня подбросило всего. Взвился от едкого возбуждения, когда она кинжал сама отшвырнула в сторону, и зарылся обеими руками в ее волосы, жадно притягивая к себе, вгрызаясь глубже в ее рот и чувствуя, как сжимает меня ногами, трется о член, который ноет и пульсирует от бешеного желания взять то, что она предлагает. Оторвался от сладкого рта, глядя на опухшие губы, представил самые грязные картинки, и толкнулся вперед, создавая жесткое трение членом о ее горячую плоть.

— Только мою награду? А твою? Ты хочешь получить свою награду, Лиат?

Дернул плотную материю кофты вверх и обхватил ладонью маленькую упругую грудь, зашипев от ощущения острого соска, царапнувшего ладонь, потер его всей поверхностью ладони, глядя ей в глаза, затем провел по нему большим пальцем. Твердый и острый.

— Я демон лжи, но не клятвопреступник. Я дал тебе слово, — наклонился к соску и, обведя языком вокруг, а затем сильно прикусив кончик, тут же отпустил, чувствуя, как она дернулась в моих руках, — а свою награду я возьму сам.

Снова припал к ее груди, уже жадно втягивая сосок в рот с утробным рычанием, просовывая руку между нашими телами и дергая ее ремень, сильным рывком ломая пряжку и проникая под тугую ткань к кружеву белья и сразу под него, по горячим мягким лепесткам, раздвигая и скользя к влажному отверстию, дразня подушками пальцев у самого входа. Мокрая. Бл****ь, какая же она мокрая. Сводящая с ума реакция на меня. Мучительно дернулся член, и я стиснул скулы, чтобы сдержаться и не кончить опять вхолостую только от касания ее лона.

— Ты только кричи для меня громко, — резко пальцем внутрь, ловя губами ее всхлип — еще громче, Кареглазая.

Языком между грудей вверх по ключицам и подбородку, ныряя в открытый, задыхающийся рот и делая сильный толчок пальцами. И еще один и еще.

— Громче…

Выскальзывая наружу, чтобы размазывать ее влагу по твердому набухшему клитору. Вокруг медленно, задевая вершинку, растирая, и снова внутрь, заставляя ее прогнуться и запрокинуть голову, ловя каждый стон и всхлип. Красивая до безумия. Бледная, с заострившимися идеальными чертами, и этот рот, задыхающийся идеальный рот, который хочется терзать всеми способами. Жадно прижался ртом к ее шее, прикусывая кожу и вбивая палец глубже и сильнее, чтобы контрастом выходить из нее и, сжимая волосы на макушке, приоткрывать рот вместе с ней, в миллиметре от ее губ, когда мои пальцы дразнят клитор, и она начинает дрожать подо мной.

— Громче, девочка…, - шептать ей в губы, — тебе нравится? Покажи мне, как тебе это нравится, Лиааааат…

***