И нагло врезался в ее разум. Она не успела прикрыться, а я уже растекался внутри липкой паутиной, оплетая ярко-оранжевую ауру принцессы красными нитями своего возбуждения, дразня мысли Лиат, впрыскивая ей картинки прямиком в мозг. Яростные поцелуи в губы, так, что по острому подбородку тонкими струйками стекает кровь, мои пальцы на ее груди, сжимают и выкручивают бордовый сосок, а язык сплетается с ее языком в дикой вакханалии голодной похоти…

И тут же отступил из сознания хозяйки, видя, как участилось ее дыхание и поплыл взгляд.

— Вот, что ты увидишь, если Я войду…в тебя. Или вот это…

Еще одно вторжение, и мы оба видим ее в моих руках, с закатывающимися глазами, в то время, как мои пальцы задирают подол белоснежного платья и, скользя между ног, резко проникают в горячую влажную плоть. Так резко, что Лиат распахивает рот, который я тут же накрываю своим, удерживая цепь на ее горле, склоняюсь к самым губам.

— Чувствуешь разницу между твоими фантазиями и моими чарами?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Арис. Лиат

Я даже не успела закричать. Не успела выставить руку, чтобы перехватить эту чертову цепь, даже когда увидела, как взорвалась после моих слов в его глазах ярость. Раскололась на осколки темно-серого с огненным хрусталя, вырываясь на свободу. И уже через мгновение я инстинктивно вцепилась пальцами в звенья цепи, стараясь ослабить охват, когда он рывком дернул к себе. Сволочь! Зашипела в его лицо, перекошенное от злости…и дикой похоти, от которой, казалось, воспламенилось даже под кожей. Настолько ошеломляюще, что я могла только смотреть на него словно загнанная в угол добыча на жестокого зверя, чувствуя, как обжигает изнутри пламя его возбуждения.

И еще через секунду снова зашипеть, теперь уже от боли, когда ублюдок бесцеремонно ворвался в мое сознание…От боли, растворившейся дымом, потому что в голове вспыхнули картинки…Порочные, соблазнительные. Кадры, от которых прилила краска к щекам и стало тяжело дышать. И я не могу отвести взгляда. Мне кажется, стоит только захотеть…только приложить чуточку усилий. Но я лишь смотрю на дно его зрачка, хватая открытым ртом раскаленный воздух. Чувствуя, как скрутило от боли соски, словно он сжимал их на самом деле, как заныли они от мысли, что эти сильные смуглые пальцы творили в нашем общем сознании, как волна жара опалила низ живота, пока я смотрела на них, затаив дыхание.

А потом едва слышно застонать…и тут же разозлиться на себя за это, когда он послал вторую картинку. Его голос сквозь марево возбуждения, пульсирующего между ног…поднимается по позвоночнику, обволакивает все тело ответной реакцией.

И вкус его губ на моих, от которых растекается по спине жидким пламенем наслаждение, заставляя задрожать от прикосновения к его горячей обнаженной груди.

Но затем словно ушатом ледяной воды осознание происходящего. Отвращение к самой себе за то, что допустила подобное. За то, что позволила мерзавцу, не скрывая, откровенно упиваться своей властью надо мной. Будто ничтожная смертная, неспособная предотвратить проникновение в свой мозг.

Подавшись вперед, вонзиться клыками в его губы, задрожав от удовольствия, когда в рот брызнула кровь, терпкая, пряная, насыщенная, и, оторвавшись и демонстративно пренебрежительно вытерев тыльной стороной ладони губы, процедить сквозь зубы:

— Скорее, чувствую, насколько они одинаковы. Одинаково несущественны и неинтересны.

Стараясь не думать о том, что впервые попробовала чью-то кровь не для насыщения…что попробовала его кровь не для насыщения.

***

Злится. Возбуждена и адски злится, а меня это заводит еще сильнее, как и боль от укуса. Ядовитого только тем, что слишком мало. Засмеялся окровавленным ртом и набросился на ее губы, вздрогнув вместе с ней, когда моя кровь попала к ней на язык, и я уловил дрожь ее удовольствия. Это скрыть невозможно. Наши инстинкты и сущность не обмануть. Дичайшее наслаждение пить кровь демона. Равной тебе сущности. Меня взорвало возбуждением такой силы, что мне стало плевать, что будет потом. Я вбивался языком в ее рот, ударяясь обнажившимися клыками о ее клыки, скользя жадно ладонью по белому шелку платья, рывком отодвигая в сторону и найдя маленький твердый сосок, о котором грезил с того момента, как она вошла сюда. Зарычал ей в губы, стягивая цепь на горле Лиат еще сильнее, заставляя ее впиться в звенья, чтобы освободиться от удушья. Нет, маленькая стерва, так просто не выйдет. Сплав железа и синего хрусталя. Он оставит ожоги на ее коже надолго. Ничего…на моем теле она поставила достаточно меток. Принцесса дергается и сопротивляется, но только тратит силы зря. Я не выпущу, пока не получу свое, даже если она потом снимет с меня кожу живьем, хотя я почему — то был уверен — она этого не сделает. Вздыбленный под тряпкой член трется о ее бедро и, извиваясь, она усиливает это долбаное трение, от которого у меня искры из глаз сыплются. Опасно дразнить голодного зверя, Кареглазая. Он может сорваться с цепи в полном смысле этого слова.