— Правда или действие?

— Пусть будет правда.

В голове ярко вспыхнули образы, где он в своем кабинете с этой… Настей. Сразу после меня. К черту эту тему. Не хочу туда обратно. Не хочу, чтоб снова больно…

— Какие сказки ты рассказывал своей дочери в детстве?

Теперь он отшатнулся назад и посмотрел в иллюминатор. А я тут же пожалела, что спросила. Наверное, не стоило вот так, переходить сейчас на личное. Надо было что-то другое. Именно о нем.

— Я не рассказывал ей сказки. Потому что долго не знал о ее существовании. Все. Игра окончена.

И снова возникло то самое ощущение, как тогда, в комнате Карины… это физическое чувство… его ненависти ко мне.

— Ты меня ненавидишь, да? — спросила и сама не поняла, как это вырвалось.

Резко повернулся ко мне.

— Да.

Стало больно. Как будто ударил. Сильно, по лицу. Я даже задохнулась от того, что заболело внутри. Только он умел делать мне настолько больно… И мне кажется, что если я позволю себе упасть в эту пропасть, он сделает еще больнее.

— Спасибо. Это было честно.

Но Андрей вдруг встал со своего кресла и склонился надо мной, упираясь руками по обе стороны моего сидения.

— Почему ты решила, что это было честно? Мы уже не играли.

Очень близко. Так близко, что я опять ощутила запах его парфюма и сигарет. Умопомрачительно сильный. Мгновенное опьянение. Даже повело слегка. На губы его смотрю, и у меня скулы сводит от желания, чтобы поцеловал.

— Потому что по глазам твоим вижу, — тихо ответила я, — кожей чувствую.

— Что ты видишь в моих глазах сейчас, Александра?

Сейчас я видела там свое отражение и мне казалось, что оно горит, даже вспышки пламени видны. Они обвивают мое тело огненными разводами, как паутиной. Больше никакого льда. Гореть заживо на дне его темной бездны.

— Не знаю… там столько мрака. Все черное. Ты… ты весь тонешь в своем черном.

— Жизнь далеко не для всех бывает радужной.

Он вдруг провел пальцами по моим скулам и по нижней губе.

— Бывает… Жизнь такая, какой ты сам ее рисуешь.

— Нет, жизнь далеко не такая, какой ты себе ее рисуешь, девочка.

— Я хотела бы раскрасить твой черный, но ты заливаешь мою радугу мраком и ненавистью.

Перехватила его руки за запястья, приближаясь к его губам, как загипнотизированная, чувствуя, как сильно хочется прижаться к ним в жадном поцелуе. На одно воспоминание больше…

— Радуга для маленьких наивных девочек, Александра. Со временем жизнь больше похожа на болото.

Я подалась вперед и обвила его шею руками, притягивая к себе, закружилась во взгляде, как на бешено вращающейся карусели, все поплыло перед глазами и стало нечем дышать.

— Я бы хотела нарисовать для тебя радугу.

Но он вдруг сбросил мои руки и выпрямился, поправляя галстук.

— У тебя была двойка по рисованию. Забыла?

В этот момент послышался голос бортпроводницы:

— Наш самолет произвел посадку в аэропорту города Вены. Температура воздуха минус пять градусов по Цельсию. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя…

Я никогда раньше не была в Вене. Для меня этот город был похож на сказку, особенно зимой, в преддверии католического Рождества. Правда, особо любоваться улицами, пока мы ехали в джипе с тонированными стеклами, не пришлось.

Я так и не поняла, зачем мы сюда приехали. Воронов ничего мне не объяснил, а я и не спрашивала, потому что он не даст правдивого ответа. А еще потому что мне вдруг стало страшно… Я бы никогда в жизни не призналась в этом даже самой себе, пока вдруг не почувствовала этот едкий укол в позвоночник, где-то, где нервные окончания намотались в спутанный клубок хаоса… Тот самый укол, когда Андрей сказал при Карине, что я возвращаюсь домой.

Мне показалось, что он был честен в этот момент. Значит, они договорились о чем-то с отцом, и Воронов намерен меня вернуть. Вот именно от этого понимания мне стало больно. Словно что-то сжало сердце в тиски и начало выкручивать его, выжимая по капле разочарование и отчаяние. Что-то, что начало душить призрачную надежду… Да, я надеялась. Только сейчас это поняла. Глупая и наивная идиотка. Смешно. Это ведь так смешно. Я и есть тот самый клоун, о котором он говорил. Маленький, нелепый шут, который развлекал его какое-то время, прежде чем его не решили вернуть обратно хозяину.

Мы ехали всего полчаса от аэропорта до гостиницы "РаlаisСоburg", а мне показалось, целую вечность. Потому что каждую секунду я ждала, что состоится какая-то встреча, на которой меня на что-то обменяют и отправят восвояси.

Да. Мне уже не хотелось обратно к отцу. Мне почему-то начало казаться, что все у меня не так. И отношения не такие, и жизнь моя унылая какая-то, и стремления неправильные, ценности.