— Ты не умеешь веселиться, радоваться жизни, у тебя все расписано по часам и по минутам. Ты всегда знаешь, что в твоей жизни произойдет завтра и послезавтра. Скучно, короче.

— А может быть, надежно и практично?

— Неа. Скучно до оскомины.

— Ну хорошо, а что, по-твоему, я должен был бы делать в самолете, если бы был… как ты там сказала — настоящим?

— Ну, например, поиграть в какую-то игру, пообщаться.

— С тобой? — осмотрел с ног до головы и взгляд задержался на моих ногах, которые я поджала под себя. Он демонстративно долго смотрел на мои колени, а я заставила себя не отреагировать и не одернуть юбку. Мне нравилось, КАК он смотрит… как меняется выражение лица и заостряются черты.

— Здесь есть только я. Значит, со мной. Но ты можешь и сам с собой. Было бы забавно.

— Мы, кажется, уже определились, что я не клоун, да? Хорошо, давай поиграем. Есть предложения?

Я аж поперхнулась кока-колой. Он это сейчас серьезно или издевается надо мной? Хотя не похоже, даже планшет отложил и смотрит прямо на меня. Выжидательно.

— Есть. Давай в "правду и действие". Играл когда-нибудь?

— Конечно.

Улыбается, открутил крышку на минералке и, широко приоткрыв рот, сделал несколько глотков, а я засмотрелась на его скулы и на струйку воды на подбородке. Стиснула ручку.

— Хорошо. Ты первый.

— Правда или действие?

— Действие, Воронов.

Ответила, отпила кока-колу, и, глядя на него, прикусила губу.

— Не боишься? А вдруг я заставлю тебя сделать что-то… очень плохое?

Я усмехнулась, постукивая ручкой по выдвижному столику.

— Я тебя не боюсь, мы это тоже уже проходили.

— Хорошо. Ты сказала, что умеешь рисовать. Нарисуй мне то, о чем ты сейчас думаешь.

Ладно. Ты сам напросился. Я нарисовала робота, совершенно абстрактного, с квадратной головой. Пару волосин-антенн на макушке. В галстуке, пиджаке и планшетом в руках-закорючках. Протянула ему.

— Ого. Так быстро.

Когда перевернул листок, то расхохотался. А я в изумлении распахнула глаза. Он впервые так смеялся. Точнее, я никогда не слышала именно искреннего смеха. Он его преображал настолько, что у меня дух захватило, и казалось, вот тот самый аттракцион сломался, а я полетела вниз, со свистом в ушах и с бешеным сердцебиением. Черт. Какой же он красивый, когда вот такой настоящий… когда смеется со мной. Андрей вытянул руку, присматриваясь к рисунку.

— Не, ну ничего так. Похож. Правда, волос у меня больше, и голова не квадратная. А так, очень даже. Сколько там у тебя было по рисованию?

— Двойка, Воронов. Я не говорила, что умею рисовать.

— А по пению тоже двойка?

Я запустила в него ручкой, но он поймал ее на лету.

— Да ладно. Я пошутил. Твоя очередь.

— По пению у меня была пятерка, между прочим. Выбирай, Андрей, правда или действие?

— Правда. Люблю людям правду говорить. Спрашивай. Удиви меня.

Я отобрала у него ручку и сунула ее в рот, нервно покусывая. Что б такого спросить, чтоб вывести его из равновесия?

— Хорошо. Кем ты мечтал стать в детстве?

На его лице отразилось искреннее удивление. Он словно не ожидал такого вопроса.

— Ты будешь смеяться.

— Не буду. Обещаю.

— Я хотел быть пожарным.

— Поподробнее, пожалуйста. Не зачту ответ.

— Мне покупали фигурки пожарных и машинки с мигалками, а я поджигал кучки веток и тушил пожары.

— Никогда бы не подумала.

— А ты думала о том, кем я хотел быть в детстве? Серьезно?

— Это уже игра или просто вопрос?

— Просто вопрос.

— А я не обязана отвечать. Так что или играй, или я пропускаю.

— Правда или действие?

— Правда.

— Ого. Становится все интереснее. Твое самое яркое воспоминание?

Самым ярким моим воспоминанием будут твои поцелуи… я даже невольно тронула губы кончиками пальцев.

— Время, Лекса, время, — он глянул на часы, — твоя минута скоро закончится.

— Поцелуй с мужчиной… — Ответила я и отвела взгляд.

— Поподробнее. Иначе не зачту.

Я посмотрела ему в глаза и слегка вздрогнула — он даже слегка подался вперед.

— Я слушаю, Александра.

— Свой настоящий первый поцелуй, когда от прикосновения губ по всему телу мурашки, а в голове шумит, как от алкоголя, и хочется еще, хочется, чтоб губы болели.

Андрей прищурился и слегка нахмурился, резко отодвинул от себя бутылку с минералкой.

— И много их было, настоящих?

— Всего два, — не задумываясь ответила я, и теперь наши взгляды встретились.

В горле тут же пересохло, потому что я не могла понять, что именно вижу там, на дне его глаз. Они потемнели и теперь лихорадочно поблескивали. Он перевел взгляд на мои губы, которые я все еще трогала пальцами. Резко убрала руку, а он выдохнул. Настолько шумно, что даже я услышала.