Она не заметила вчера, что ее мои люди вели. Вылетела из кабинета, как фурия. Руки в кулаки сжала и сбежала по лестнице, не оглядываясь даже на окрик Карины. Ушла, хлопнув дверью, за руль села и погнала на полной скорости в сторону города. Эмоции, одним словом. Обиженная и в ярости. Я понимал, что присмотреть за ней нужно. Чтобы не натворила чего. Не то чтобы не доверял, это слово вообще давно свою актуальность потеряло — проверять нужно всех. Но в расстроенных чувствах любой глупости натворить может. Настя, конечно, истеричкой никогда не была, но я понял, что ее сильно наш разговор зацепил. Возможно я даже впервые увидел с ее стороны вот эти вот зачатки ревности. Раньше с ней всегда все просто и понятно было, никаких лишних вопросов ни с ее, ни с моей стороны, за что, кстати, и уважал. Как только за ворота выехала — своим приказ дал следить и доложить, как домой доберется. А как сообщили, что в ресторан заехала, сказал глаз не спускать и пробить, если кто подходить будет. А дальше — все по доброй старой схеме. Одинокая женщина у барной стойки, сидящая с запотевшим бокалом мартини… Не прошло и десяти минут, как рядом уже терлись двое неизвестных, готовых уделить даме внимание. Вот не знал бы ее — реально подумал бы, что приключений на пятую точку ищет. Можно было бы даже поверить, что знакомство это — стечение обстоятельств. Только я давно убедился, что любая случайность — это тщательно спланированная "импровизация", особенно если речь идет о тех, кого жизнь сводила со мной.
— Нет, нашлись добрые люди, рассказали… Не важно, Настя. Приходи в себя и делай выводы… На работе не показывайся пока. Не светись. Выяснить нужно, кому тебя подставлять понадобилось, а может, не только тебя…
Не знаю, о чем конкретно она думала сейчас. Понимала, конечно, что неспроста все. А с другой стороны — предугадать, что она окажется именно там, было практически нереально, что означало, что за ней следят. Дождались просто нужного момента. Мне не хотелось играть сейчас роль строгого профессора, который девочку уму-разуму учит, скорее успокоить хотел, что в безопасности она. По крайней мере пока.
— Судя по всему, я должна сказать тебе спасибо, Андрей…
Ее голос вдруг стал каким-то тихим, и взгляд в сторону отвела.
— Настя, ничего ты мне не должна, забудь это слово. Сама знаешь — в беде не оставлю. Да и поступки твои хорошо помню… Преданность ценю. Слишком мало ее осталось в нашем мире. Так что давай, заканчивай эту игру в смущение и больше без фокусов. Договорились?
— Договорились, — улыбнулась, но как-то грустно и выдохнула тяжело.
— Тогда держи в курсе, я к дому охрану приставил, заеду еще на днях, когда все поутихнет. Отдыхай пока… и ни о чем не думай.
Наверное я становился долбаным параноиком, но что-то внутри подсказывало мне, что с ней еще попытаются связаться. Кольцо вокруг нашей семьи сужалось все больше, наших людей остреливали пачками, а не следующий день в ролях снайперов уже оказывались мы. Бессмысленная в глазах многих бойня, которая держала в напряжении весь город. Генерал-лейтенант все чаще звонил, за сердце хватался, прижали его сильно. Действуй, говорит, Андрей — дальше тянуть не могу. Будем действовать, Матвей Свиридович. Прямо сейчас и начнем.
Информацию получил уже от пограничников — фуры ахмедовские, под завязку наркотой набитые, уже на нашей территории. У него там свои люди прикормленные были, они помогали ему всю дрянь перевозить. Их и пришлось прижать. Слабые и трусливые людишки оказались, за место свое тряслись, липким потом покрываясь, и за деньги мать родную продать готовы.
А дальше все по схеме пойдет. Водителей уведут на пару часов под видом осмотра, прицепы от тягачей отцепят и на другие заменят, с виду такие же, даже с тем же товаром — морозильными камерами. Правда без белого порошка внутри. Не подкопаешься — пока фуры на место назначения не приедут и ублюдок сам не увидит, что товар на пару миллиардов просто испарился.
Водителей убьет сразу — псих долбаный, даже прежде чем они сказать что-то успеют, а потом там же и погранцов уберут. Я ни на секунду не сомневался, что все будет именно так, хорошо изучил ублюдка этого припадочного. Мне иногда казалось, что я даже голос его слышу у себя в голове и знаю, какими словами он будет проклинать этот день. До него далеко не сразу дойдет, что он своими же руками единственных свидетелей уберет, лишив себя возможности получить хоть какую-то информацию.