— Потому что так и есть и вещи ты выбираешь безвкусные и убогие.

Даже не смотрит на меня, газету свою переворачивает. Ну и черт с ним, и не надо мне никаких подачек его. Подарков дурацких, которые он не мне, а себе дарит. Я направилась к примерочной и услышала голоса продавщиц.

— Это его дочка что ли?

— Нет, я дочку видела. Она блондинка, а эта рыжая притом натуральная.

— Может внебрачная. У таких, как он, точно по двести любовниц есть. Все они на несколько семей живут.

— А может это… его любовница и есть?

— Та нет. Вы ее видели? Пигалица. Он на нее даже не смотрит. Выбрал ей шмотки поскромнее. Точно дочка. Или родственница какая-то.

— Кто их поймет олигархов этих. Мог и молоденькую себе заиметь.

— Только не эту. Не того полета птица.

В эту секунду мне захотелось броситься к ним и патлы повыдергать или в челюсть заехать вешалкой. Не того полета птица значит? Я психанула и схватила первое попавшееся черное платье с вставками сеточкой, глубоким декольте и разрезами по бокам и туфли, которые еще раньше присмотрела на высоченных шпильках, не забыв по пути прихватить комплект нижнего белья и даже чулки. Никогда в жизни все это не надевала, но сейчас надену. Чтоб эти курицы обломались.

Зашла в примерочную, стянула с себя голубой убожество и долго возилась с кружевным лифчиком, чулками, которые скатывались обратно на колени калачиком, и я тихо материлась и даже вспотела. Но в конце концов я с ними справилась, и они прилипли к моим ляжкам как полагается.

Затем натянула платье. Оно обепило мое тело, как перчатка. И материал тянущийся, на кожу похож, только эластичный грудь обрисовал, ноги, короткое еле задницу прикрывает.

Напялив туфли, при полном параде, я вылезла из примерочной и стараясь не растянуться на полу, вышла к Баскому. Ноги предательски подгибаются и каблуки похожи на ходули циркачей. Наверное, я выгляжу, как недобитый кузнечик, но мне плевать и дойду в них чего бы мне это не стоило. Разговоры стихли. А я подошла поближе и выдернула у Барского газету. От неожиданности у него приоткрылся рот, и он уставился на меня как-то слегка ошалело. Осмотрел с ног до головы, а я нагло спросила, поворачиваясь то боком, то спиной, то передом.

— Ну, а это нравится, Захар?

Прищурился и впился взглядом в мое лицо. Глаза злые, колючие как острые льдины. И я понять не могу от чего так злится. Иногда он вдруг словно становился кем-то другим и сквозь его спокойствие прорывался этот бешеный зверь… и я еще не поняла что именно его будило в нем. Что и когда я делала не так… особенно если молчала.

— Сняла все. Быстро. Как шлюха выглядишь.

— Да? И это не такое?

— Ты где это взяла? Ты в зеркало себя видела?

— Видела! Мне нравится. Я хочу это платье!

— Нет! Снимай его! Это не платье — это тряпка.

— Снять значит?

— ДА! Прямо сейчас!

Не знаю какой черт в меня вселился, но я дернула змейку и стянула проклятое платье вниз. Оно упало к моим туфлям и в эту секунду у Барского выпала газета и он толкнул чашку с кофе, который ему притащила одна из куриц.

С ним что-то произошло в эту секунду, как и со мной. Нас обоих заклинило. Меня вбило в пол гвоздями, а он смотрел на мои ноги, потом медленно поднял взгляд вверх, и я узнала какими темными могут быть его радужки … и это выражение. Я никогда его раньше не видела. Я пошатнулась на своих ходулях и завалилась прямо к нему на колени. Завалилась боком, а он схватил меня за талию, удерживая и так и застыл, стиснув челюсти и глядя на меня диким взглядом. Ладони сдавили меня где-то под ребрами и мое сердце не просто заколотилось он задергалось словно ошалелое. От одного осознания, что сижу у него на коленях в трусиках и лифчике, а его пальцы касаются моей голой кожи все тело покрылось мурашками. Все вокруг исчезли, и я не моргая смотрела ему в глаза, которые убивали и тут же возрождали, заставляя задыхаться от избытка эмоций, но не сметь сделать даже вздох.

Но это длилось, наверное, меньше минуты, потому что он сорвал с себя пиджак и закутав меня в него, прошипел мне на ухо.

— Сейчас встала и пошла одеваться! — спихнул с колен и сам встал в полный рост. На нас смотрели все, кто находились в магазине. Особенно продавщицы и мне хотелось злорадно ухмыльнуться этим сучкам, но не вышло, потому что Барский был злой как сам дьявол. Он сдавил мою руку и буквально заломил мне запястье.

А я все еще дрожала от того его взгляда. Потрясенная каким-то странным пониманием, в которое и сама не могла поверить. А ведь на детей так не смотрят. Потом я выучу это выражение наизусть и у меня будет дух захватывать от осознание, что он меня хочет… а пока я увидела этот взгляд впервые и еще не умела его расшифровывать.

— Быстро пошла переоделась. Мы уходим отсюда! Без платья!

— В трусах?

Стиснул мне руку еще сильнее так что я тихо охнула.