— Нет.

— Почему?

Я так и не ответила. А на самом деле я боялась боли. Нет, не физической, а душевной. Мне было страшно, что, вспомнив я захлебнусь ею. Так я своих родителей видела только на фото. Больно если и было, но как-то отдаленно, скорее обидно за себя.

— Ладно. Захочешь — скажешь. Есть знакомый специалист.

В душу Барский не лез, за это я была ему благодарна. Хотя с чувством благодарности у меня были большие проблемы, и я хоть и начала привыкать жить в этом доме и пользоваться всеми благами, но испытывать за это благодарность к Барскому и не думала. Потому что он лишил меня права выбора и свободы. А еще… он лишил меня другой жизни, которая могла быть выживи мои родители. Но иногда я все же задавала себе вопрос: виновен ли он на самом деле в том, что с ними произошло. И еще ни разу не сказала себе «нет». Виновен. Я была в этом уверена. И, наверное, стоило держаться от него подальше и именно так и думать… но произошло то, что произошло. И все пошло под откос именно в тот день… когда он приблизился ко мне так как никто до него. Да, никто не сидел со мной рядом, не смотрел телевизор и не говорил со мной обо мне… А когда он не видел, я жадно пожирала его глазами, рассматривала покрытую щетиной скулу, хищный профиль, тяжелый подбородок и сильную шею. А еще смотрела на его руки… на них я просто залипала. К ним ужасно хотелось прикоснуться.

Я была слишком изголодавшейся на все что мало-мальски походило на отношения, на чувства и эмоции. И этот голод на данном этапе утолял именно он. Голод по беседам, по прикосновениям пусть даже для того. Чтобы рот мылом вымыть или оттрепать за шкирку, по участию даже вот такому странному. У меня не было даже этого. А по ночам я вспоминала как он гладил меня по голове и какие мягкие у него ладони под моей щекой. Какой он сильный и как нес меня через кабинет. Нет, я тогда еще не развилась физически настолько, чтобы у меня возникли эротические фантазии, по крайней мере до того, как попала в этот дом они точно не возникали. Я отставала от своих ровесниц в этом отношении. То есть я имела прекрасное представление о сексе, но я им не занималась и желания заняться не испытывала ни разу. Чувство возбуждения мне было не знакомо. Пока… Конечно, я с интересом смотрела в фильмах, как герои целовались и зажимались и даже знала, чем они занимаются, когда гаснет свет, но заняться этим самой желания не возникало. Свое тело я давно изучила и как рассказывали девчонки о кайфе от мастурбации в душе я даже не знала и знать не хотела, желания трогать между ног у меня не возникало. К своему половому органу я относилась исключительно как к части тела, которую надо непременно мыть почаще, не более того. И все что касалось этой части тела скорее вызывало страх и неприязнь. Когда кто-то пытался меня облапать то тут же получал хорошую оплеуху или по яйцам. Все знали — Сеньку трогать нельзя. Пацаны даже дразнили фригидной рыжей сучкой. Я это слово потом в гугле отыскала и меня оно нисколько не задело.

Впервые я посмотрела на себя как на девушку, когда он ушел, а по телеку опять кто-то целовался и постанывал в темноте. Я вдруг подумала о том, чтоб я почувствовала если бы Барский притронулся ко мне, как тот в телевизоре и поцеловал своими чувственными губами… Стало бы мне противно, вызвало бы это страх? Щеки тут же запылали и в теле возникли приятно-неприятные ощущения, особенно в груди и внизу живота. Самые первые в моей жизни. Они мне не понравились. Но в ванной я долго смотрела на свое отражение и почему-то понимала, что к такой, как я, Барский никогда вот так не прикоснется. Он даже ни разу не смотрел на меня, как пацаны с детдома или даже тот работник. Читать похоть во взгляде я умела. Это было необходимостью, чтоб не пропустить момент, когда надо удирать или обороняться. И вдруг стало до боли обидно, что не смотрел… а еще понятно, что никогда не посмотрит.

Впервые я вертелась всю ночь и не могла уснуть. В голову лезли картинки, от которых у мен горели щеки и зудело все тело. А когда наконец-то уснула мне все же приснилось, как я тянусь к его губам, став на носочки, а он смеется мне в лицо, и я хочу его убить за этот смех. Проснулась вся в слезах и пока умывалась, услышала, как к дому подъехала машина. Ушам своим не поверила, сунула щетку в рот и кинулась к окну. Неужели приехал? С утра?

И от радости тихо взвизгнула и подпрыгнула на месте — и правда приехал. Никогда раньше с утра не приезжал. Обратно в ванну, умываться, полоскать рот.

Барский зашел ко мне в комнату с букетом цветов в огромной корзине, и я от неожиданности уставилась на эти цветы остекленевшим взглядом. Живые цветы и так много… у меня в комнате. Даже подумать страшно, что это могло быть мне.

— С Днем Рождения, Лиса! С настоящим! Одевайся — мы едем отмечать.