В то утро, когда я очутилась в очередном нескончаемом кошмаре, я приехала к нему в офис… а там оказалась совсем другая фирма. Вот так просто за какие-то несколько недель. Наверное, тогда я впервые ощутила эти липкие щупальца страха, пощипывающие затылок, закрадывающееся в душу сомнение, какое-то необратимое ощущение, что я смотрю на картинку под каким-то не тем углом. Что от меня что-то скрывается. Самое главное. И оно… оно намного ужаснее всего, что я вижу сверху. Это лишь вершина огромного кровавого айсберга. И тогда я поехала к Андрею. Без предупреждения. Он должен знать, что происходит и почему закрыт офис фирмы. Должен знать, где Максим.

* * *

Когда нам обоим принесли по чашке кофе, я уже видела, что Андрей нервничает. Никто тогда не подозревал, что апокалипсис вселенского масштаба уже начался, и чудовищный механизм остановить практически невозможно. Никто и ничего не понимал. Даже мой самый умный и продуманный брат, который смог обвести вокруг пальца такую тварь, как Ахмед Нармузинов, пребывал в полной растерянности.

— Когда ты в последний раз видела своего мужа, Даша?

Какое безупречное внешнее спокойствие, а под коркой льда бушует огненная лава. Я слишком хорошо его знала, чтоб не понимать, насколько сильно он взволнован.

— Около недели назад.

— Ты что-то недоговариваешь? Вы поссорились?

— Мы разводимся. Точнее, он со мной разводится.

Андрей кивнул. Видимо, об этом он уже слышал, но не счел это известие достойным внимания.

— Я думала, ты все знаешь… думала, ты знаешь, где он.

— Я думал, это очередные сплетни. Максим не говорил со мной об этом. Мы последнее время не обсуждали его личную жизнь совсем. Эта тема стала табу.

— Фаина знала. Он говорил с ней.

— Мне никто не сообщил. Ни Фаина, ни Макс, ни ТЫ.

Посмотрел на меня с упреком, сдвинув брови. И я ощутила этот укол совести. Да, я никому из них ничего не сказала.

— Как и то, что ты все помнишь. Что происходит? Мы стали настолько чужими?

Я отвернулась и поднесла чашку ко рту, сделала маленький глоток, обожгла язык и почти не ощутила боли.

— Нет… не чужие, просто… мне надо было время. Переночевать с этим. День-два-три.

Андрей взял меня за руку и сжал мои пальцы.

— Может быть, я не самый лучший брат. Может быть, я не умею находить нужные слова, когда это необходимо. Может быть, я совершаю какие-то ошибки. Но я люблю тебя. Ты мне близка. Ближе всех. Понимаешь?

Я судорожно вздохнула, глотая слезы и чувствуя, как дрожит чашка в руках.

— Понимаю… просто скажи мне, где он сейчас, и я успокоюсь… я уже неделю не могу его найти. Пусть это окажется банальным побегом от бывшей жены, и я… я больше не стану его искать. Ты ведь знаешь, где он сейчас, да?

С надеждой посмотрела в глаза Андрею и похолодела изнутри, покрылась мелкими трещинками надежда, охватывая все мое существо внезапным приступом паники — НЕТ, ОН НЕ ЗНАЕТ.

— Его нигде нет. Ни в городе, ни за городом, ни за границей. Нигде. Как будто был человек и испарился. Исчез. Я не хотел пока никому говорить об этом… Но не могу тебе лгать.

— Может, если поискать получше…

Я от волнения пролила кофе себе на колено, и он отобрал у меня чашку. Поставил на журнальный столик.

— Я искал везде. Поверь. Я знаю, где найти своего брата. Знаю такие места, о которых не знает никто… Но он исчез.

— Как… исчез? — голос сорвался. Я еще не до конца осознавала, что это известие… оно ведь очень страшное. И меня постепенно охватывает ледяной паутиной ужаса. — Ты думаешь он… — вскрикнула, не произнеся этого слова, и сжала руку Андрея, вцепилась в запястье мгновенно похолодевшими пальцами. Мне показалось, что стены начинают давить на меня, а пол закачался под ногами.

— Не знаю, что думать… Знал бы, не стал бы скрывать от тебя. Но… он не просто пропал. Он кое-что сделал, прежде чем исчезнуть, — Андрей стиснул челюсти так сильно, что на них заиграли желваки, — он продал "Дженерал Логистик" и на этот раз по-настоящему. Подписал все бумаги и передал контрольный пакет акций. На станциях сменили коллектив. За какие-то пару дней ни одного знакомого лица.

Я не особо разбиралась во всем этом. Но мы все знали, что компания, проданная нам Царевым — это важное звено в бизнесе. Что на эту компанию ведется охота уже давно. Ахмед за нее поплатился жизнью.

— Продал? Ты уверен? Он… он не мог ее продать. Она ведь так важна для всех нас и…

— Продал. Я пока не знаю кому, — вскочил с кресла и нервно прошелся по гостиной. — Понимаешь, это подстава. Это просто предательство. — повернулся ко мне, — это конец всему. Точнее, начало конца. На территорию начнут ввозить оружие. Нашими линиями, нашими вагонами, фурами. Он продал долю… то есть мы теперь совладельцы. Ты понимаешь, что это значит?

Нет, я не понимала.

— Это значит — нелегальный ввоз происходит с нашего согласия. Что-то пойдет не так, и мы вне закона. Все, к чему стремились все эти годы, все, чего достигли — пшик. Пустой звук. Бандюки обыкновенные, террористы. Вот кем мы можем стать.