Вот подруга ее, Ленка Бородина, у нее и мать свой бизнес имеет, и отец. Живут, в золоте купаются. А у Бобровой свой дом и семья из троих детей. Отец содержит, а мать всякие букетики делает по выходным. Проводит семинарчики. И все у них зашибись. Только у нее все плохо. У нее все ужасно. У нее дома мать варит суп без мяса на кухне злая, как собака, готовая весь мир взорвать, а отец смотрит какой-то сериал и хлещет водяру с граненого стакана. Денег нет от слова "сафсем". И никогда не было. Иногда они бухают вместе… Иногда громко орут матом или трахаются за стенкой. А ее тошнит от этих звуков и хочется блевать… ведь еще вчера мать трахалась с ремонтником Васей за пару сотен рублей на эту бутылку, которую поставила перед отцом на столе. И… он знал об этом.

Одна радость — интернет, и тот у соседей ловит. Тупые идиоты его не защитили паролем. У нее теперь одна отрада. Подружки ее новые "Черные Сестры". Особенно близка ей Юля… та, что теперь Гузель называется. Она обещает Анечке, что жизнь может быть совсем другой. И любовь может быть настоящей, крепкой и отчаянной, как в книгах. Вот ей семнадцать, и она, Гузель, уже замужем. Ребенка от мужа ждет. А муж ее в армии со злом сражается. С тем злом, которое из мамы и папы Анечки алкоголиков и неудачников сделало. Вот зло надо уничтожать. И ее муж так и делает, рискуя жизнью, убивает своих врагов.

Они договорились с Гузель встретиться. Она помогла Анечке сбежать из дома и денег дала на дорогу до пункта, где новоиспеченную Черную Сестру встретят единомышленники. Вначале было интересно, вначале было трепетно и адреналин шкалил. Веру сменила, имя новое получила. Красивое такое, звучное — Джанан. Встретила ее женщина во всем черном, но такая милая и приветливая. Башира ее звали. Она и кормила, и поила, и такие истории о любви рассказывала, о преданности, Коран ей читала. Анечка-Джанан поверила в свое счастье.

Кошмар начался намного позже. Когда девочек вывезли в Дагестан и передали их настоящему хозяину. Его имя называть было нельзя. Только господин. Но другие называли хозяина Шамиль. И Джанан делала вид, что не слышит его и не помнит. Осознание, что это конец и что на самом деле Анечка попала в ад, пришло тогда, когда из Сестер их посвятили в Невесты. И раздали солдатам. Бородатым, немытым, вонючим боевикам, которые потом менялись как перчатки. Уходили утром, а вечером приходили другие. Иногда задерживались в лагере на несколько недель… И юная Джанан не знала, что лучше — иметь постоянного мужа или чтоб каждый день был другой. Ей было больно и страшно всегда. Потому что они не считали ее за человека. Били часто, матом ругались, плевали на нее, мочились и тушили окурки о ее тело. Бывали и более ласковые… Но ей хотелось всегда только одного, чтобы все это закончилось и чтоб она поскорее попала в обещанный Аллахом рай.

А сейчас сверху доносился голос мужчины, он говорил по-русски без акцента. Гость Шамиля. Возможно, очередной муж для Джанан. Или для Зайны, или Йисы. Они вместе с ней сидели в подвале и ожидали, когда им разрешат подняться наверх. Для них это означало вкусную еду, наркотик, если повезет. А побои и секс… это можно стерпеть. Это не страшно. Намного страшнее, когда вдруг одна из них уходит и больше не возвращается.

— Я говорила, что здесь не так уж и паршиво. Можно переночевать, отдохнуть. Ты не соскучился по мне?

— Нет. У меня просто яйца болят, и я хочу трахаться. Мне сказали, тут есть девки кроме тебя.

— А я, значит, не подхожу?

— Ну как сказать… подходишь, когда ничего новенького нет. Так что насчет девок?

— Ублюдок. Но дааа, здесь для тебя приготовлены изысканные удовольствия и свежий, ароматный ужин. Ты любишь блондинок или брюнеток?

— Брюнеток. Секса хочу. Грязного и быстрого.

И тогда к нему вывели Анечку и еще двух Невест. Содрали одежду и выставили совершенно голыми. Мужчина не особо был похож на чечена. Хотя они уже давно все на одно лицо для нее. Но этот отличался. Он как будто из другого мира. Красивый, высокий, подтянутый. От него не воняет кровью и смертью. У него густая черная борода и очень темные глаза. Какие-то неестественно темные и от этого пустые.

Гость исподлобья посмотрел на трех полуобнаженных девушек, которые замерли, покорно склонив головы.

— Я разве просил привести мне детей? Они совсем зеленые.

— Запрещенные удовольствия. От того такие острые и вкусные. Расслабься, Аслан, и лови.

Она бросила мужчине пакетик с белым порошком. И Анечка затрепетала всем телом. Она знала, что там — там забвение, там счастье, там кристаллики любви и радости. Мужчина на ее глазах насыпал порошок на запястье и втянул носом. Закрыл глаза, и по телу прошла судорога удовольствия, мышцы расслабились.

— Девок уведи. Мне зелень не нужна. Найди мне постарше.

Женщина в парике (а Анечка видела, что это парик, когда та поправляла волосы, заметила резинку) кивнула девушкам.

— Они все здесь спелые. Да и какая тебе разница? Плевать. Хозяин разрешает.

Анечка с жадностью глянула на пакетик и бросилась к мужчине.

— Меня Джанан зовут. Мне почти девятнадцать, мой господин. Я уже взрослая. Очень взрослая. Я сделаю вам приятно. Я буду вашей невестой столько ночей, сколько пожелаете.

Мужчина посмотрел на нее и потрогал темные волосы девушки, накрутил локон на палец и погладил по щеке.

— Приятно, говоришь? Ну попробуй, — он усмехнулся, и его улыбка ей понравилась.