Я добиралась сюда больше двух часов, по ухабистым, размытым дорогам, без указателей. Здание пряталось в самой гуще деревьев, в лесопосадке в сорока метрах от трассы. Я остановилась возле массивных высоких железных ворот и посигналила. Никто и не подумал их отворить, хотя уверена, они видели в камеры мою машину и номера.

Я бросила взгляд на себя в зеркало, на пластырь на щеке. Бледная, с синяками под глазами, гематомой на лбу, ненакрашенная… Может, в таком виде не стоило являться к мужчине, который привык к самым роскошным женщинам. Плевать. Я не пришла его соблазнять. И я не одна из этих роскошных женщин — я его жена.

Вылезла из машины и подошла к воротам, позвонила в домофон.

— Откройте ворота, — железным тоном, не терпящим возражения. Неприятно укололо где-то внутри то, что никто не спешил особо ни отвечать, ни открывать. Значит, и правда, сообщил, что развелся со мной. Жена Зверя стала бывшей, и с ней можно не церемониться?

— Не велено кого-то пускать. Только по приглашению.

Сказано с вызовом и полной уверенностью в своей безнаказанности.

— У меня пожизненное приглашение, я — Дарина Воронова, и я пока еще жена Максима Савельевича. Когда я въеду в этот дом после перемирия, вы останетесь без работы. Я вам обещаю… а может, и еще без чего-то, ведь нрав вашего хозяина ох как крут.

Какое-то время в домофоне не раздавалось ни звука, а потом все же меня впустили на территорию особняка. Чужой дом. Враждебный. Словно ощетинился и выставил иголки. Здесь, в его стенах, нет ничего, напоминающего обо мне.

Передо мной открыли парадную дверь и пустили меня внутрь. Я швырнула одному из плебеев моего мужа свой плащ и с гордо поднятой головой вошла в дом, и последовала навстречу Антону, который выглядел озабоченным и даже бледным.

— Где мой муж?

— Кто дал вам этот адрес? Фаина?

— Какая разница? Ты решил меня допросить?

— Мне приказано вас сюда не впускать.

— А мне плевать на то, что тебе приказано. Я все еще Дарина Воронова и все еще жена твоего хозяина. Так что подожми хвост, убери клыки, прижми уши и отойди в сторону, и, может быть, я дам тебе лизнуть мою ногу, когда войду в этот дом в следующий раз.

Антон несколько секунд смотрел на меня, но я не отвела взгляд, и он попятился назад, слегка склонив голову. Вот так. Знай свое место.

— Я доложу, что вы здесь.

— Не надо таких церемоний, я сама найду Максима. Ты свободен.

Антон замялся, беспомощно посмотрел на двух охранников, потом снова на меня.

— Я думаю, все же лучше предупредить, и Максим Савельевич сам выйдет к вам.

Я не стала возражать, но не осталась стоять внизу, а пошла следом, стиснув пальцы, заламывая их, чувствуя, как начинаю нервничать все больше, как покрываюсь бусинками пота. Когда мы дошли до массивной двери, судя по всему от кабинета, и та захлопнулась у меня перед носом, я вздрогнула, в очередной раз понимая, насколько меня здесь не ждали.

И в эту секунду я услышала голос своего мужа, полный ноток раздражения и презрения.

— И что? Мне плевать. Вышвырни ее за дверь. Я сказал, что никого не хочу видеть.

— Это Дарина… ваша жена.

— Бывшая, — я закрыла глаза и стиснула челюсти, я должна это вытерпеть, — моя БЫВШАЯ жена, а значит — НИКТО. Пусть убирается.

— Она не хочет уходить и требует встретиться с вами немедленно.

— Требует? — он расхохотался. — И что? Тебя это испугало? Я сказал, выставить ее за дверь. Выполняй.

В эту секунду я решительно распахнула дверь.

— Я сама уйду после того, как поговорю с тобой. Не волнуйся.

Максим оттолкнул от себя Антона, и тот, миновав меня, вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Как неожиданно. Мадам Воронова собственной персоной. — царапнул мое лицо злым взглядом, затягиваясь сигаретой. В кабинете плотной завесой повис табачный дым. — Надо уволить парочку тупых ублюдков, сидящих внизу.

Опустила взгляд и увидела в его руках бутылку. Он не спрятал ее и не скрывался. Отхлебнул из горлышка виски и кивнул мне на кабинет.

— Входи, если пришла.

И смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. Взгляд чуть поплывший от алкоголя. Он пьян. Насколько, не знаю. Но пьет, судя по его виду, далеко не первый день.