— Он не мог так поступить, — воскликнула я. — Его заставили. Может… О Божее. Андрееей. А что, если его убили? — я бросилась к брату и схватилась за его плечи. — Его ведь могли ради этого убить… — я зашлась всхлипами, и Андрей насильно заставил меня сделать несколько глотков воды. — Ты должен вначале его найти. Слышишь? Найди его и потом думай о нем все, что хочешь.
Брат отвернулся в сторону. Я видела его четкий профиль и сильно сжатые зубы.
— Я не знаю, что думать. Все это время наши отношения заставляли желать лучшего. После того, как ты переехала к нему, он со мной практически не общался. Считал, что я виноват в том, что у вас не складывается. Что я влез и вмешался в вашу жизнь.
— Но разве из-за этого… разве из-за этого продают свою долю? Какое отношение это имеет к семейному бизнесу? К делу Савелия?
— Черт его знает. Это же Максим. Я никогда не понимал до конца, что творится в его башке. Старался понять, иногда даже верил в просветления. Но… мать вашу, он каждый раз умудряется мне доказать, что зря я верил.
— Ты должен его найти. Он все объяснит. Он не мог… я знаю, что не мог.
— Что ты знаешь? Тебе только так кажется, Даша. Мы все его знаем ровно настолько, насколько он позволяет себя узнать.
Я была близка к истерике, меня начало трясти от непонимания того, что происходит.
— Найди его.
— Мы ищем. Но еще больше меня беспокоят последствия той сделки. Я должен найти способ вернуть контрольный пакет акций, иначе от нашей семейки и песчинки не останется.
— А если его заставили? Если его держат где-то и… и пытают, издеваются?
— Не думаю… я скорее склонен считать, что после того, как он продал свою долю, он просто замел все следы и исчез. По крайней мере все выглядит именно так, черт его раздери.
— Ты, правда, так думаешь? — я схватила Андрея за воротник пиджака, разворачивая к себе. — Почему? Вы ведь столько всего вместе прошли… Столько всего испытали. Он твой брат. Твоя семья.
— Да. Он моя семья. Он смог уйти от тебя и от дочери… а все остальное всегда имело для него второстепенное значение. — посмотрел на меня и привлек к себе, поглаживая мою голову. — Мы ищем, Даша. Мы ищем его всеми силами. Неужели ты думаешь, я бы отказался от этого засранца? Я просто понять не могу, какого черта происходит… и моментами меня накрывает дикой яростью.
А я отчего-то в этот раз ему не поверила. Отчего-то мне показалось, что Андрей не договаривает. Показалось, что знает намного больше. Потому что все его большое и сильное тело буквально подрагивало от напряжения. И это напряжение передавалось мне.
— Ты иди к дочке, Даша. Как только что-то узнаю, я тебе все скажу, договорились?
Нет, мы не договорились. Точнее, я с ним не договорилась. Я не уехала домой. Я сидела в машине и смотрела на высокий белый забор, окружающий дом Андрея… Волнение накатывало волнами одна черней и холоднее другой. Я сама не понимала, что происходит, и мне казалось, что я схожу с ума от этого непонимания.
"— Видишь там, на небе, звезды?
— Вижу… а ты, оказывается, романтик, Зверь.
— Когда все они погаснут…
— Ты меня разлюбишь?
— Нет. Когда все они погаснут — это значит, что небо затянуто тучами. Ты не будешь их видеть день, два, неделю… Но это не говорит о том, что их там нет, верно? Они вечные, малыш. Понимаешь, о чем я?"
Не может быть, чтоб они все погасли. Здесь что-то не так. Я ударила руками по рулю. Но что не так? Что ты натворил, Максим, и зачем?
Неужели ты сыграл для меня спектакль, чтоб я забыла и не искала? Разыграл мне театр одного актера, в котором был и палачом, и жертвой? А ведь это намного больше походило на правду… Где ты? Где ты спрятался от меня и от себя самого?
Я увидела, как Андрей вышел из дома один и сел в машину. Не знаю почему, но я поехала за ним…
За стеной раздавались мужские голоса, доносился запах кофе и сигарет. К хозяину приехал гость. Судя по всему, очень важный. Его привезла какая-то женщина. Ее голос Анечка тоже уже не раз слышала. Иногда эта женщина привозила других Сестер, которые потом становились Невестами. Но больше всего пугали гости-мужчины, ведь ее заставят их развлекать. Невеста должна быть усладой для всех воинов. Во имя этого ее кормят и не режут ей горло, как свинье. Потому что она святая, и Аллах подарит ей рай обязательно.
Анечке Вологдиной было всего шестнадцать, когда ее сюда привезли два года назад. Трудный возраст, неблагополучная семья, ссоры с одноклассниками. Крики в спину "тупая уродина". И обида, дикая обида на весь мир — почему у нее в жизни вот так, а у других все есть. У других манна небесная сваливается на голову.