Она даже в него не посмотрела. Положила в ящик и уставилась в свой планшет. Ну и отлично.

Я поднялась наверх, нашла квартиру и открыла дверь. Не знаю, что я искала. Ничего необычного здесь не было. Много игрушек, чисто, пахнет свежестью. Открыты окна в гостиной. На подоконнике цветы.

Я открыла несколько ящиков в письменном столе в одной из комнат, но ничего там не нашла. Потом вошла в детскую. На стенах картинки с животными, сами стены разукрашены в пастельно-голубой цвет. Висят портреты ребенка. Одного, без родителей. То с лошадкой, то с тигром игрушечным, то с автоматом. Я вначале пробежалась по ним взглядом вскользь и хотела выйти из комнаты, но меня как будто прибило по голове, и я все же вернулась к портретам. Ничего особенного в мальчике не было. Ничего, кроме пронзительно синих глаз. И я эти глаза уже где-то видела. Сорвала портрет со стены и поднесла к лицу. Пальцы тут же вспотели, и руки стали предательски холодными. Я положила портрет на тумбу. Потом я открывала все ящики столов, шкафов, тумбочек, пока не нашла папку с документами. Так смешно. Реально смешно. Все люди одинаковые, предсказуемые, статистически выдающие одно и тоже. У меня есть папка с документами дома. Не такая же, но есть. И наверняка есть у многих людей.

Я лихорадочно ее распахнула. Нашла свидетельство о рождении. С трепетом его открыла. Яков Левкович. Там, где имя отца, прочерк. Имя матери Ева Левкович. Мне кажется, я где-то слышала эту фамилию, но где, вспомнить не могла.

Да, ребенку чуть больше семи лет. И это ни о чем никому не говорит. Что ж, у Андрея есть свои тайны, и, может, это ребенок какого-то его друга, знакомого. Просто помогает. Я отложила свидетельство и хотела было спрятать папку, но она выпала из моих рук, и все бумажки ворохом из нее посыпались. Я принялась лихорадочно их собирать, пока одна из них не заставила меня застыть на месте.

Я перечитала ее огромное количество раз. Не знаю сколько. Наверное, сидела и перечитывала, и перечитывала, чувствуя, как на спине выступает холодный пот.

"Ребенок: Яков Левкович, предполагаемый отец: Максим Воронов. Комбинированный индекс отцовства… Цифры прыгают перед глазами. Вероятность отцовства 99,9999995%.

Предполагаемый отец не исключается, как биологический отец тестируемого ребенка. Исходя из результатов исследования, полученный путем анализов перечисленных локусов ДНК, вероятность отцовства составляет 99,9999995%…"

Дальше я словно погрузилась в прострацию, медленно сложила все бумаги, сфотографировала тест, точнее, его копию своим сотовым. Сложила папку на место. И вышла из квартиры.

— Эй, паспорт забыла? И у тебя тоже форс-мажор?

Я подошла к консьержке, забрала паспорт.

— Ключ отдай.

Отдала ключ и пошла к двери.

— Чумная какая-то.

Я была не просто чумная, я была в состоянии шока. Ни одной мысли в голове кроме той, что этот мальчик — сын Максима. От кого, почему его прячет Андрей? Я не знала, но я собиралась это узнать немедленно и прямо сейчас.

Я поехала к Андрею. Влетела в его офис, расталкивая охрану, впервые злая до такой степени, что казалось просто взорвусь. Брат, едва увидев меня растрепанную, бледную, приказал сотрудникам освободить кабинет.

— Что случилось?

Подал мне стакан воды, но я отставила его на стол, расплескав половину на бумаги, но Андрей даже не обратил внимание.

— Ты бледная, как смерть. Что-то узнала о Максе?

— Яков Левкович, — выпалила я. — Кто такой Яков Левкович? И почему никто не знает, что это сын… сын моего мужа?

Брат громко выдохнул и допил остатки воды сам.

— Верно. Никто не знал. До этого дня. — Андрей сел напротив меня за стол, закурил. — Начал заново и никак отвыкнуть от этой дряни теперь не могу. Александре не говори, — стряхнул пепел, — я так понимаю, следила за мной? Не доверяешь? Или… настолько чужими все стали. Какого черта происходит с этим семейством?

— Андрей… я сегодня узнала, что у моего мужа есть сын. Я хочу получить ответы. Сейчас хочу. Потом я отвечу на твои вопросы насчет того, что стало с нашей семьей… потом, когда вначале на них ответишь ты.