— Иди к черту! Ты больной на голову ублюдок! — прошипела я, все еще надеясь, что ничего подобного не произойдет. Это блеф. Он не может так со мной поступить… Не может? Ее как может. Этот человек… нет, этот дьявол тебя ненавидит за только одному ему известные грехи и хочет твоей боли и мучений.

Ему нравилось даже то, как я его оскорбляю, нравилось, что по моему телу прошла судорога страха и неверия. Епископ приблизился ко мне с чашей в руках, водрузил ее у изголовья, взял в руки тонкий кинжал и рукоятью в форме креста, окропил кинжал водой из чаши. Что он собирается делать? С этим кинжалом? О, Боже! Неужели они меня зарежут?

— Пусть в зале останутся лишь те, кто причастен к ритуалу. — раздался бархатный голос герцога.

— Разве ритуал не проходит при монахах и стражниках? — спросила белобрысая и зыркнула на меня взглядом полным ненависти. Что-то опять пошло не так?

— Ты видела много ритуалов в своей жизни, Агнес?

— Нет… но я слышала.

— Слышать можно что угодно. Я, например, слышал, что перед тем, как обручиться со мной тебя обещали барону фон Венгальду, но он по какой-то причине расторгнул помолвку. Если не ошибаюсь потому что…

— Это… ложь! — перебила его Агнес. Какое идиотское имя. Так коров называют. Где-то там. Не знаю где. Но точно называют. Я в этом уверена. Ей подходит быть белой, тупой коровой.

— Ну вот видишь. Люди любят лгать. Доверяй своим глазам, Агнес.

Они говорили так, словно меня рядом не было. Словно я какая-то вещь. Или кусок мяса на разделочной доске. Впрочем, именно так и было. Я здесь всего лишь кусок мяса.

— О Господи Всемогущий! — воскликнул вдруг епископ и отшатнулся назад, — Что это?

Его глаза округлились, и он смотрел на мою руку, по которой извивалась змея. Она двигалась по кругу, и я ощущала, как скользит ее тело под кожей.

— Это… это же знак… это…

— Какая разница что это! — перебил его герцог, — В писании нет запрета на носителя клейма монастыря Молчальниц.

— Но она… она…

— Мне помнится вы хотели отстроить левое крыло монастыря… а еще разве вы не опасались, что монастырь могут сжечь. Я обещала выделить вам охрану, но кто знает… справятся ли они с головорезами-фанатиками угрожающими вам расправой.

— Да… да… ва писании нет ни слова об этом.

Я бы рассмеялась, если бы не связанные руки и не дикий ужас, обуявший меня при взгляде на кинжал. Как ловко он управляет людьми. Как вытягивает их страхи наружу и заставляет бояться еще сильнее, а потом кидает подачку, показывая, что страх можно накормить лакомствами и усыпить. Епископ наклонился ко мне, а змея заметалась по руке еще быстрее, и я видела, как священник смотрит на нее застыв от ужаса.

А у меня перед глазами вдруг появилась совсем иная картинка… я увидела маленького мальчика. Его лицо я уже где-то встречала. Он смотрел застывшим взглядом, как черная гадюка ползет по телу женщины, по ее шее, по лицу, между распахнутых мертвых глаз…

— Позвольте я сам! — Ламберт протянул руку к епископу и тот вложил кинжал ему в ладонь. От ужаса у меня перехватило дыхание. — Не думал, что вы боитесь змей. Разве ваше предназначение не заключается в том, чтобы уничтожить самого главного из ползучих гадов, спровоцировавшего первородный грех?

— Не надо, — прошептала я и епископ, подойдя сзади перехватил мой рот атласной лентой, впиваясь ею глубоко между губами, и завязывая ее сзади, снизу под крестом.

Герцог склонился надо мной. Все та же дьявольская усмешка. Поддел ткань на груди, вспорол лезвием и разорвал руками до самого конца, распахивая в стороны и полностью обнажая мое тело. Вся краска бросилась в лицо, опалило скулы, обожгла щеки. Я не ожидала что это будет вот так… При ней! При … нем! Морган… осмотрел мое тело и его ноздри затрепетали, как и губы. Кинжал все еще поблескивал в его руке.

— Вы ведь не делали этого раньше! — тихо сказал епископ.

— Всегда бывает первый раз, — сказал герцог и открыл книгу, которую держал в руках епископ.

— Когда-то мне преподавали уроки рисования. Некий менестрель из Блэра. Кажется, теперь он мертв. Видел его среди повешенных вдоль дороги. Всего лишь нарисовать символ нашей фамилии.

Он окунул острие ножа в чашу и в следующую секунду я замычала от захлестнувшей меня боли. Кинжал заскользил лезвием по внутренней стороне бедра. От неожиданности и непонимания что происходит меня затошнило. И перед глазами заплясали буквы того письма, найденного мною в келье.

«Будь ты проклят, герцог Ламберт, будь ты проклят трижды, Дьявол милостивей тебя, в аду лучше гореть, чем любить тебя. Смерть — это твое второе имя»…

Я встретилась взглядом с глазами герцога и змея на моем запястье захлестнула петлей, завертелась вдоль руки снова… И я дернулась всем телом когда оказалась в самом пекле…