Ветер треплет ее каштаново-золотистые волосы, рассыпает по спине… а я представляю, как сожму их в ладони, когда возьму ее впервые на брачном ложе. Я разглядывал ее, спрятавшись, как зверь за кустами. Ее нежность впивалась в меня острыми шипами и раздирала мне нервы. Хрупкая, воздушная, невесомо-недоступная. Стягивает с себя черные одеяния и меня всего трясет от того что вижу ее в тонкой белой сорочке. Медленно идет в воду, а я сжимаю всю силу воли в кулак… сжимаю все сильнее и сильнее. Чтобы не напасть на нее и не разорвать ее непорочность прямо сейчас. Не дожидаясь свадьбы и ее совершеннолетия.

Стоял там за деревом и яростно мастурбировал, глядя как она плещется в воде совсем рядом….

Тогда я оставил ее там одну и больше не приезжал.

Два года ожиданий. Два года я не нападал на Блэр. Два года я отсылал ей подарки и ездил каждый месяц к проклятому монастырю… Два проклятых года, чтобы получить отказ!

Сучка сказала мне НЕТ. Посмела пойти против воли отца. Приняла решение дать отрезать себе язык, но не стать Элизабет Ламберт. Так этому и бывать. Она не станет Ламберт никогда. Она будет Блэр, и я грязно отымею каждую букву ее имени и фамилии. Шлюха Блэр. Ведьма Блэр. Подстилка Блэр. Королевская тряпка Блэр.

* * *

Я распахнул двойные дверцы залы и вышел навстречу своей будущей жене — Агнес Монтгомери. Она обернулась ко мне и ее большие голубые глаза вспыхнули радостью. А я не ощутил ровным счетом ничего… Ничего, кроме раздражения.

— Мы обвенчаемся в ближайшие дни. Я нашел для нас оллу.

И радость в глазах тут же погасла.

— Так скоро?…Я думала это случится после медового месяца и коронации.

— Конечно скоро. Разве мы не сочетаемся браком, чтобы произвести на свет наследника и объединить наши земли?

Она вела меня по узкому коридору, удерживая в руке канделябр с тремя зажжёнными свечами. Чопорная, в белоснежном чепце, вышагивала по шахматному полу, как призрак. Подчеркивая своим присутствием всю нереальность происходящего. А у меня в висках пульсировали ее слова… я все еще не могла прийти в себя после сказанного.

— Господин решил, что отныне ты будешь выполнять высшее предназначение, — выдала таким тоном, будто сообщила мне о выборах в президенты. Только от чего-то это высшее предназначение казалось мне еще более оскорбительным, чем угроза отправить меня мыть ночные горшки.

— Какое предназначение?

Спросила я, но она смаковала каждую секунду моего неведения. В ее руках была власть в этот момент. И, как любые жалкие людишки, дорвавшиеся до власти, она использовала ее по максимуму, наслаждаясь моим неведением и смятением.

— Которого лично для меня ты не достойна! — она бросила взгляд на мою руку, и я невольно дернула вниз манжет, прикрывая клеймо, которое постоянно пыталось жить своей жизнью и теперь обвивалось вокруг запястья, обвивая его кольцами змеиного тела. — Но я расскажу, объясню всеее, особенно последний пункт.

Я не могла понять ее ненависти ко мне, не могла понять почему она чуть ле содрогается от нее каждый раз, когда смотрит на меня и ее пергаментная кожа приобретает сероватый нездоровый оттенок.

— Сегодня вечером тебя посвятят в оллы. Ты станешь сосудом, который выносит дитя для герцога.

Дитя? Мне показалось, что в этот момент меня укололи длинной острой иголкой прямо в сердце, загнали ее глубоко и несколько раз провернули. Какое дитя? О чем она вообще говорит. Я даже не поняла ее первое предложение… Я пойму позже. Ооо, у меня будет много времени на осознание всего, что приготовил для меня герцог, мой бывший муж ли кто он там черт его раздери, что прячется под этой оболочкой? Какая тварь или… я сошла с ума окончательно.

— Дитя? — переспросила я.

— Да, ты будешшь носить его реьенка… Такая великая честь. За нее можно и умереть. Не знаю почему она досталась именно тебе?! И чем ты лучше… — она не сказала кого, но ее глаза сверкнули злостью, — . Таинство должно пройти в праздничной зале. Сначала тебя посвятят, заклеймят и заставят произнести клятву. С этого момента ты станешь бесправным телом. И он будет… будет пользовать его пока ты не понесешь. — ее губы скривились в брезгливой усмешке, она как будто увидела, как это все происходит и с искренней ненавистью посмотрела на меня, — Пока не обрюхатит тебя. А потом тебя запрут и дождутся родов. А после…

Она могла не говорить, что будет после. Я знала. Я уже видела своими глазами, что будет после.

— После ты получишь свободу и уберешься отсюда.

Значит и она не знает, что меня ждет на самом деле. Так вот что он приготовил мне? Сердце уже не просто кололо иголками, его сдавливало тисками, и я не могла нормально вдохнуть и выдохнуть. Герцог не Миша! Теперь я в этом убеждена! И в нем нет ничего человеческого. Только оболочка. Но… но ведь это все равно он. Эта оболочка. Я ведь знаю ее наизусть, знаю каждую родинку, каждую морщинку.

А вот он меня не знает… Он так же не знает, что я никогда не смогу родить ему наследника. Не знает, что избранный им сосуд пуст и принесет ему лишь разочарование. Может в этом и есть твоя участь Морган Ламберт?!