Снизу и сзади вскрикнули и охнули. А Альварес почувствовал, как у него отнимается все тело, как немеют руки и ноги, и кажется от боли крошатся даже кости.

— Мати, давай папа возьмет тебя на руки, и мы поедем домой. К Нине. Давай, маленький. Ты же любишь папу?

— Ты тоже плохой!

— Да, малыш, да, я тоже плохой. Согласен. Но если с тобой что-то случится, я не переживу. Папа любит Мати.

— Не любит! Мати любит Нини. Моя Нини. Мояяяя.

Качает головой, и глаза полны слез. Маленькие ладошки с растопыренными пальчиками прижимаются к стене. Один неверный шаг, и он полетит вниз, где уже собралась толпа и с диким, извращенным любопытством смотрит на разыгрывающуюся вверху в здании суда драму. Где-то вдалеке слышен вой скорых и полиции. Только их сейчас и не хватало. Мати всегда боялся громких звуков, и сирена может его напугать.

— Отойдите! Слышите? Отойдите!

Повернулся, дрожа от панического ужаса, от собственного бессилия, и встретился взглядом с синими глазами Нины. В них упрек, ненависть и какое-то отчаянное выражение, как будто это она сама стоит там на подоконнике и вот-вот сорвется в пропасть.

— Отойдите. Не трогайте его. Он вас не слышит! Вы не видите? Он напуган, он… как же вы все этого не видите?

Невольно попятился назад, и в груди все ломит, саднит от безумной надежды, что у нее получится, что она сможет то, что не смог он.

— Пожалуйстааа, — одними губами, с мольбой заглядывая ей в глаза. — Достань его оттуда. Заклинаю. Молююю.

— Отойдите!

Посторонился, пропуская Нину. Она сняла туфли на каблуке и подошла к окну.

— Мати, можно Нини с тобой посидит?

Отрицательно качнул головой.

— Почему?

— Нини ушла! Нини плохая!

— Нет, Нини не ушла. Нини ходила в туалет и сразу вернулась.

— Нет!

— Ты разве видел меня внизу? Видишь? Я здесь, с тобой. Давай я залезу к тебе. Можно?

Молчит. Не кивает ни отрицательно, ни положительно. Нина влезла на подоконник и села, свесив ноги на улицу. Теперь Альварес видел ее спину, длинные волосы, заплетенные в косу. Сзади она была похожа на девочку.

— Что она делает?

— Она чокнутая? Они упадут вместе!

— Она подает идиотский пример мальчику!

— Уведите эту идиотку! Пусть переговорами с ребенком займётся профессионал. Тут нужен психолог.

Обернулся на толпу и посмотрел таким взглядом, что все тут же заткнулись. Он был готов свернуть шею любому, кто спугнет этот момент. Любому, кто может прямо или косвенно спугнуть Мати и заставить прыгнуть или упасть.

— Помнишь, я рассказывала тебе сказку про маленького принца, злую королеву и дракона? Хочешь, я расскажу тебе продолжение?

А сама потихоньку двигается в сторону Мати, по сантиметру.

— Мама искала своего мальчика очень долго, но никак не могла найти. Его спрятали от нее очень далеко. От тоски несчастная женщина очень горевала и сильно болела. А потом вдруг увидела в волшебном ручье, что ее сыночек жив… Но как же забрать его у злой королевы и дракона? Они ведь могут узнать бедную женщину и казнить.

Приблизилась еще на несколько сантиметров.

— Ей пришлось пойти к колдуну, чтобы изменить внешность. Да, она была готова даже на то, чтоб ее мальчик никогда не узнал свою маму. Чародей превратил маму мальчика совсем в другую женщину. В сказочную принцессу. Теперь у нее было красивое лицо, тело, волосы и другое имя. Теперь у нее появилось золото и власть. Но взамен волшебник потребовал у нее душу и сердце. Она больше никогда и никого не сможет полюбить. Сам колдун восхитился своей работой и женился на принцессе.

Мати посмотрел на Нину, и все затаили дыхание. Альварес стиснул кулаки с такой силой, что все кости захрустели.

— Зачем она рассказывает ребенку какую-то дурацкую сказку? Уберите ее оттуда! Время идет! — голос жены заставил заскрипеть зубами от раздражения.

— Тихо! — шикнул кто-то на Кару. — Все правильно она делает. Завладела его вниманием. Он ее слушает.

— Прошло время, и принцесса все же отыскала тот самый замок дракона и злой королевы, а потом и смогла туда приехать. Она не забыла своего сына. Колдун не знал одного, что забрать сердце матери, которое никогда ей не принадлежало, невозможно — потому что его похитил маленький, красивый мальчик.

Протянула руку и взялась за тонкое запястье Мати.

— Когда они увидели друг друга, их сердца заговорили на неслышном ни для кого языке. И принцессе так захотелось обнять своего мальчика, прижать к груди, целовать его личико и волосы, шептать ему, как сильно она его любит.

Протянула руки к Мати, приглашая к себе в объятия. И… это было так трогательно и неожиданно — уже через секунду Матео сидел у нее на коленях и обнимал ее за шею.

Кто-то хотел было броситься сзади, но Альварес со всей силы оттолкнул идиота, чтобы не приближался. Эта победа еще слишком хрупкая.