– Моя жизнь давно уже только моя, Найса. Не волнуйся, я вернусь.

– Ма-ад.

Резко повернулся ко мне и схватил за скулы пятерней.

– Я сказал, что вернусь. Жди. Из корпуса не выходи. Поняла?

Кивнула и стиснула пальцы, провожая взглядом.

– Ты понимаешь, я видел их своими глазами. Эти твари кишели повсюду.

Отец отвернулся от меня и поправил воротник белой рубашки.

– Мы все зачистили, Мадан. За стеной никого нет. Тебе действительно следовало пообщаться с твоим психиатром.

– Ложь! – крикнул я и ударил кулаком по столу. – Ты мне лжешь, и я не знаю, почему! Мне плевать на твою присягу и клятву Корпорации. Ты знаешь, что они существуют, иначе ты смотрел бы мне в глаза, а не отводил их в сторону! Не надо делать из меня психа. У меня есть доказательства!

Отец тяжело вздохнул и, налив себе коньяк в бокал, осушил его залпом, повернувшись ко мне.

– Да, ложь, Мадан! Только что ты хочешь от меня услышать? Что я знаю об этом? Да, я знаю об этом. Тебе стало легче?

– Не стало. Но об этом должны знать все, а не только мы с тобой! Люди ведать не ведают, какая дрянь скрывается за стеной! Они живут в счастливом неведении. Они уверены, что апокалипсис позади, а он впереди. Он разверзнется над нами в любую секунду!

– Стены надежно закрыты. Никакого прорыва не будет. Все под контролем. А свои доказательства уничтожь, пока они не уничтожили всех нас.

Я усмехнулся и покачал головой. Неужели он считает меня ребенком и наивным идиотом? Или он сам наивный идиот?

– Ты в это сам веришь? Ты говорил,  там не осталось людей. Тогда кто они – эти твари? Откуда они взялись? Разве это не те самые несчастные, которых заперли, как в консервной банке?

– Послушай, Мадан, забудь о том, что ты видел. Просто забудь и смирись. Ты солдат – вот и служи Республике верой и правдой. И не мешай мне выполнять свою работу.

– Служить тем, кто нам лжет? Ты знал, что за стену вывозят заключенных? Наркоманов… Нищих… Знаешь, зачем?

Теперь отец ударил кулаком по столу.

– Знаю! И что теперь? Что ты хочешь сделать? Изменить мир, Мадан? Сделать всех честными и правильными?

Я больше не хотел с ним говорить. Нам не о чем. Мы на разных языках с ним. Он словно смотрит через какую-то пелену фанатизма идиотского. Если в доме есть ружье, оно рано или поздно выстрелит. Если за стеной толпа монстров, то рано или поздно эти монстры вырвутся на волю.

– Мадан, – мать перехватила меня прямо у дверей, – ты куда? Даже не позавтракаешь?

Заставил себя улыбнуться и погладить ее по щеке.

– С ребятами встретиться хочу. Не всех еще видел.

– Вечером у нас гости будут.

– А что за праздник?

– Новое назначение отца. В его распоряжении будет весь северный округ. Он не сказал тебе?

Вот теперь я и правда почувствовал себя идиотом. Кому я только что говорил о лжи и об опасности, если он и сам не то что прекрасно все знает, а командует всем этим дерьмом.

– Не сказал, – я отвел взгляд от лица матери и почувствовал острое желание немедленно уйти из этого дома. Стойкое и упрямое, как и раньше. Ничего не изменилось за это время.

– Вы опять поругались, да? Мадан. Может быть, хватит? Ты уже достаточно взрослый, чтобы держать себя в руках. Отец желает тебе только добра.

– Конечно. Я знаю, ма. Все будет хорошо.

– Обязательно будет. Если все пойдет, как и сейчас, мы очень скоро переедем в столицу. Отцу нужно будет находиться на базе очень много времени и нам выделят апартаменты у самого Капитолия. Император лично вынес благодарность твоему отцу, Мад. За тебя. Это такая честь для нас. Я так горжусь тобой, мой мальчик.

Гордится? А вот я по ночам вижу мертвые глаза своих солдат и оскаленные пасти метов. Мне лично чем гордиться?

– Найсу не видел, Мад?

– Нет, не видел.

Не просто видел, а всю ночь провел с ней, как и предыдущую, и ту, что была до нее. Маленькая ведьма не давала мне ни секунды покоя. Я не мог ею насытится, набрасывался на нее, как ошалелый чокнутый маньяк. Только прикоснусь – и уже стоит, да так, что выть хочется от возбуждения. Утром, как вор, через окно пробрался в свою комнату, чтобы упасть поперек кровати и вырубиться еще на несколько часов. Счастливый, с идиотской улыбкой на губах и ее запахом по всему телу. Мы переступили через эту грань, и никто уже не собирался отказываться от своего персонального кайфа. Я яростно жаждал свою дозу ежеминутно, а она отвечала мне таким же бешеным голодом.

– Мы с папой хотим познакомить ее с Ральфом, сыном канцлера Арнольда. Два года назад мы ездили с ними в ущелье в южной части материка. Он прекрасно играл в гольф и обыграл твоего отца, помнишь?