– Больше не мое, Найса. Давно не мое.

– Ты сам так решил!

– Да! Я так решил. И я не на секунду не жалею о своем решении.

Ударил прямо в сердце и провернул там лезвие несколько раз. Захотелось вцепиться ему в глаза или убить. Сейчас. Немедленно. Просто вспороть ему грудную клетку и убедиться, что там, под ребрами, есть сердце, а не каменная глыба. Скоро я это сделаю. Обязательно именно так. Теперь я точно знаю, как умрет Мадан Райс.

– Правильное решение, никто не спорит.

– Конечно, правильное, ведь оно развязало тебе руки, и ты вышла замуж за Пирса. Кстати, где он? Где твой благоверный? Он знает, что ты на острове? Знает, что я здесь?

– Пирс ничего не знает… – тихо ответила я и возненавидела брата еще сильнее за то, что все именно так, а не иначе. – Он мертв.

Всматривался в мои глаза, видимо, желая убедиться, говорю ли я правду.  И убедился, потому что я не могла сдержать слез.

– Сочувствую…

Нет, он не сочувствовал. Его сочувствие прозвучало, как издевательство. Он был рад. Я видела это по вспыхнувшему взгляду и спрятавшейся ухмылке в уголках губ.

– Еще что-то сделаешь не по моим правилам –вышвырну из лагеря, поняла? Или пристрелю. Нет больше нас, Найса Райс. Есть остров. Есть я – твой командир и хозяин, и есть Фрай. Я здесь выживаю, и мои люди мне доверяют. Я переступлю через тебя и пойду дальше. Больше не играй со мной в эти игры, ясно, Гусеница? Я вытащил твой зад из дерьма по имени Саган-извращенец потому что не хотел, чтобы тебя драли, как последнюю шваль во все дыры. Пока ты считаешься моей – никто не тронет.

– Кроме тебя.

– Верно, кроме меня. Поэтому ты останешься здесь. Рядом со мной. И для каждого здесь будешь считаться моим мясом и моей шлюхой.

В этот момент сработала его рация. Сунул руку в карман, продолжая удерживать меня за горло. Я неожиданно для самой себя провела кончиками пальцев по его ссадинам. Дернулся… но скорее не от боли, а от моего прикосновения. Обвела скулу, вниз по щеке, к ключице. Потянулась губами к кровоподтеку у виска, и он закрыл глаза и тут же распахнул, удерживая меня все так же, отодвигая от себя.

– Нео, проблемы! Грузовик военный едет в нашу сторону.

Ссадина за ссадиной, ниже по его груди, и пальцы ищут то самое… давно забытое, превратившееся в тоненькие шрамы-полоски. Мое имя у него на груди. Под татуировкой. Буква за буквой, и теперь слезы по щекам катятся. У меня на спине такие же. Едва заметные.

– Ведите его! Если приблизится – стрелять на поражение!

А сам в глаза мне смотрит и между бровями складка глубокая пролегла. Ослабил хватку на шее и резко за голову к себе на плечо привлек, зарылся пальцами в волосы, вдыхая запах, потираясь колючей щекой о макушку.

– Он не к нам, к стене едет. Там двое выиграли, ты их знаешь. Таран и Бари. Вывозят типа за периметр.

– Следите. Подними полную готовность.

– Может, отбить их?

– Сколько там человек с грузовиком?

– Человек десять.

– Где они сейчас?

– Переехали через мост и двигаются в сторону стены к КПП. Черт! Их ведут с воздуха. Снимают.

– Тогда не лезем.

– Но их…

– А что мы можем сделать? Рисковать десятками ради двоих я не стану.

– Будем просто смотреть?

– Не будем просто смотреть. Засаду устроим прямо у стены. Вертушку собьем. Отбой. Скоро буду.

– Патроны возьми… для Малышки.

Отключил рацию и перевел взгляд на меня.

– Это не материк, Гусеница. Здесь все иначе. И я больше не Мадан Райс.

– Ты уже давно не Мадан Райс.

– Может я им и не был никогда. Ты не думала об этом?

– Я иногда думаю, что тебя вообще не было.

– Может быть, ты права. Как и тебя… тебя тоже никогда не было.

Оттолкнул от себя и открыл шкаф, достал другую футболку, натянул через голову, слегка поморщившись от боли. Повесил на бедра пояс с патронной лентой, сунул пистолет в кобуру.

– Мне уйти надо. Не высовывайся. Сиди в корпусе.

– Почему вы хотите вмешаться? Они же вывозят их с острова. Пусть вывозят. Люди заслужили свою свободу.

– Они вывозят их за стену, а не с Острова.

Я смотрела на Мадана и ничего не понимала.

– А что там, за стеной? Разве не свобода?

– Нет, Найса, там смерть. За стеной меты. С Острова никто и никогда не возвращается обратно. Нас не выпустят. Мы все здесь инфицированные. Вопрос времени, когда сдохнем. А пока живы – на нас зарабатывают деньги.

Пошел к двери, и мне вдруг стало страшно, что он может не вернуться. Какое-то идиотское чувство из прошлого. Когда все мы боялись сирены, прихода метов или зачистки. Когда боялись, что, выйдя на улицу, можно не прийти обратно. Я бросилась за ним следом и повисла у него на спине.

– Твоя жизнь – моя жизнь.

Застыл у двери… увидела, как вцепился в ручку и побелели костяшки пальцев.