– Ваша честь, – начала она с собранного и профессионального тоном, – оппоненты пытаются оспорить законность договора, утверждая, что он был подписан под давлением. Однако, у меня есть неопровержимые доказательства того, что госпожа Елизавета Александровна не только добровольно подписала этот документ, но и получила за это щедрое вознаграждение.

Розанна Осиповна разложила перед судьей копии банковских переводов и документов, которые якобы подтверждали её слова.

– Здесь вы видите подтверждение транзакций на сумму, соответствующую условиям договора о суррогатном материнстве. Елизавете были щедро компенсированы все услуги. Деньги были сняты со счета и переданы ей в виде наличности…Что она с ними сделала потом нам неизвестно.

Затем адвокат перешла к следующему пункту своей защиты.

– Что касается прав Елизаветы Александровны как матери, – продолжила она, – то давайте будем откровенны. Материнство – это не только биологическая связь. Это также ответственность и готовность быть рядом с ребенком. Где была Елизавета, когда ребенок нуждался в материнской заботе? Она предпочла отказаться от этих прав в пользу моей клиентки, Татьяны. За материальные блага. Она продала своего ребенка.

– Я протестую, Ваша Честь!

– Протест принят!

– Хорошо, она заключила договор по собственной воле и передала права материнства моей клиентке.

Розанна Осиповна сделала паузу, взглянув на судью и зал, искренне пытаясь убедить всех в правоте своей клиентки.

– Мы не можем позволить, чтобы наше решение было основано на эмоциях. Мы должны руководствоваться фактами, и факты ясно показывают, что Елизавета уже получила своё вознаграждение и добровольно отказалась от всех материнских прав. Настаиваю на этом факте еще раз.

Каждое её слово ударяло по мне, заставляя сердце сжиматься от боли и бессилия. Словно удары в солнечное сплетение, словно резкие плевки прямо в лицо. Слушая её аргументы, мне было трудно удержаться на месте, но я знала, что должна сохранять спокойствие и сдержанность, чтобы не ухудшить своё положение в глазах суда.

Сердце мое колотилось так сильно, что я боялась, его слышат все вокруг. Аргументы и "доказательства", представленные Розанной Осиповной, казались убедительными, и мне стало страшно, что суд может поверить в их подлинность. Однако, Михаил Константинович, мой адвокат, был на удивление спокоен.

Когда настала его очередь возражать, он встал с достоинством и подошел к судье.

– Ваша честь, – начал он, в его голосе чувствовалась уверенность, – оппонент представил 'доказательства' транзакций, которые якобы подтверждают, что моя клиентка получила деньги за суррогатное материнство. Однако, у меня есть неопровержимые доказательства того, что на момент заключения договора у Елизаветы Александровны не было даже банковского счета. После больницы она жила в подсобке в ординаторской, у нее не было денег даже на еду. Моя клиентка искала любую работу. Разве, имея ту сумму, о которой говорит адвокат ответчицы, состояние Елизаветы Александровны было бы столь плачевными?

Михаил достал документы из сумки и показал их судье.

– Все представленные документы – не что иное, как подделка. Так же у меня есть документы подтверждающие, что моя клиентка не употребляет наркотики, спиртное, показания свидетелей о том, что она поступила в больницу после домашних родов в ужасном состоянии. Свидетели готовы дать показания.

Зал замер в ожидании, когда судья внимательно изучала представленные Михаилом бумаги. После долгих минут просмотра она наконец подняла голову.

– Я ухожу на совещание для принятия решения по вопросу встреч вашей клиентки с ребенком, – объявила она и покинула зал.

Время ожидания тянулось бесконечно. Я сидела, сжимая руки в коленях, и старалась дышать ровно, хотя мое сердце бешено билось от страха и надежды.

Наконец, судья вернулась. Она села, на ее лице не читалось никаких эмоций.

– После изучения всех представленных документов и аргументов, суд приходит к выводу, что Елизавета Александровна имеет право на регулярные встречи со своим сыном. Все обвинения в ее адрес о недобросовестности отклоняются как необоснованные. Суд будет разбираться дальше. Следующее слушание назначаю на вторник на одиннадцать утра.

В этот момент в моей душе что-то щелкнуло. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Слезы радости и облегчения брызнули из моих глаз, я покрыла лицо руками и начала всхлипывать. Михаил Константинович положил мне руку на плечо в знак поддержки.

– Спасибо, – прошептала я через слезы, когда смогла немного успокоиться. Я знала, что это только начало моего пути к восстановлению отношений с сыном, но теперь у меня была надежда и законное право быть с ним. И это было самое важное.