– Вера – пошла на это не от хорошей жизни, – ответила я, стараясь подавить волнение в голосе. – У нее тяжелая ситуация. Ее ребенок… он инвалид, и ей отчаянно нужны деньги на его лечение.

Шакал слушал меня, но на его лице не отражалось ни капли сочувствия.

– И что же ты предлагаешь, Лиза? Чтобы я открыл свой кошелек для каждого, кто к тебе придет с печальной историей?

Его тон был насмешливым, и я чувствовала, как мое разочарование растет с каждой его фразой. Но я не могла отступить.

– Вера – моя подруга, и я не могу ее бросить в беде, – настаивала я. – Может быть, ты не понимаешь, но для меня это важно. Ей не надо денег. Просто пусть ее возьмут обратно в клуб…прошу тебя. Ты ведь можешь приказать этому директору или кто он там вернуть Веру…

На мгновение Шакал задумался, а затем, с издевкой в голосе, произнес:

– И что же ты готова дать мне взамен, если я соглашусь помочь твоей подруге? У нас с тобой, помнишь, деловые отношения.

Его слова звучали как вызов, и я почувствовала, как внутри меня все сжимается от предчувствия того, что этот разговор может принять совсем не тот оборот, которого я ожидала.

Охваченная отчаянием и не видя других путей решения, я взглянула на Шакала со смесью надежды и страха.

– Хорошо, что ты хочешь взамен? Я готова на многое, чтобы помочь ей и ее ребенку, – мой голос дрожал от неуверенности, но я не собиралась отступать. Я не трусиха. И никогда ею не была. Что еще он может со мной сделать? Трахнуть? Так мы это уже проходили.

Его взгляд на мгновение стал серьезнее, но затем в его глазах появилось нечто, вызвавшее у меня мурашки по коже.

– Ты готова на многое, говоришь? – он задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая свои слова. – Ладно, у меня есть идея. Ты играешь на пианино, верно? Я хочу, чтобы ты дала мне частный концерт.

На мгновение я почувствовала облегчение. Игра на пианино была частью моей души, и я была готова поделиться этим с ним, если это могло помочь Вере. Но тут же Шакал добавил условие, от которого у меня захватило дыхание.

– Но есть одно 'но', – он ухмыльнулся, видя мое недоумение. – Ты будешь играть для меня голой. Одной рукой играть, а другой трахать себя в свою сладкую дырочку.

Я дернулась как от удара. Сукин сын, ублюдок, который не упустит случая меня унизить. Придумал новую игру.

– Ты не можешь всерьез требовать это от меня, – выдавила я из себя, стараясь сохранить остатки достоинства. – Это слишком… Это неправильно.

Но Шакал лишь снова ухмыльнулся, его взгляд стал еще более пронзительным.

– Ты сама сказала, что готова на многое. Вот мое условие. Решай, Лиза, что для тебя важнее: твои принципы или помощь твоей подруге.

Я ощущала, как мир вокруг меня кружится, и я едва удерживалась на ногах. Стоя перед Шакалом, ошеломленная его требованием, я ощущала, как каждая частица моего существа сопротивляется этой идее. Мои принципы, моё достоинство, всё во мне кричало о том, что я не могу пойти на такой шаг. Но в то же время перед моим внутренним взором стояло измученное лицо Веры, её слезы и беззащитный взгляд её ребенка, которого я видела на заставке ее телефона. Это был выбор между собственным комфортом и возможностью действительно помочь человеку.

Минуты тянулись бесконечно долго, в моей голове бушевала борьба. "Скотина…извращенец, чертов ублюдок, как же я его ненавижу!». Но глубоко внутри я понимала, что если Шакал предложил именно такое условие, других вариантов, вероятно, не существует. Он знал, что меня это поставит в тупик, и использовал это как оружие.

Наконец, собрав в себе всю волю и мужество, я подняла глаза на Шакала. Моё сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди.

– Хорошо, – сказала я тихо, но четко. – Я сделаю это. Я сыграю для тебя.

– Скажи, я сыграю для тебя голой, любимый!

– Ты мне не любимый!

– Скажи!

– Хорошо…хорошо. Я сыграю для тебя голой, любимый! И чтобы ты хотел услышать в моем исполнении?

Будь ты проклят. Когда-нибудь я убью тебя своими же руками! Ненавижу тварь! Я видела триумф в его глазах, возможно, он даже не ожидал, что я соглашусь. Но в этот момент мне было важно одно – я нашла способ помочь Вере и её ребенку. И даже если для этого мне придется преодолеть саму себя, я готова была на это ради них. Это решение было невероятно тяжелым, но в то же время оно придало мне силы, потому что я знала, что делаю правильный выбор.

После того как я с трудом произнесла свои слова, Шакал на мгновение замер, словно оценивая всю полноту момента. Затем он начал медленно ходить по комнате, осматривая меня с ног до головы. Я наблюдала за ним в молчании, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Все мое существо было настроено на то, чтобы услышать его ответ, понять, какую именно музыку он хочет, чтобы я для него исполнила.