Сегодняшний день мог стать одним из самых важных в моей жизни – днем первого судебного заседания, где будет решаться вопрос о моем праве на встречи с сыном. Против Татьяны был открыт процесс по обвинению в насильственных действиях, киднеппинге, подлоге документов.

Я встретилась с моим адвокатом, Михаилом Константиновичем Тереховым, в маленькой кофейне неподалеку от суда. Он уже ждал меня там, расположившись за столиком с пачкой документов и двумя чашками ароматного кофе.

– Лиза, как ты себя чувствуешь? – его голос был спокойным и это меня подкупила с самого начала. Впрочем, я не сомневалась, что Шакал нашел самого лучшего адвоката.

– Нервничаю, – призналась я, пытаясь улыбнуться, но моя улыбка была напряженной. – Но готова.

Михаил кивнул и принялся за дело:

– Хорошо, давай еще раз пройдемся по нашей стратегии. Мы должны убедить судью в том, что встречи с тобой необходимы для благополучия твоего сына. Это наш основной аргумент. На данном этапе. Отвоюем их и это уже будет шаг к победе. Свидетелей пока всех ищем…Включая врачей, которые тогда были при родах.

– Я собрала все отзывы от психологов и педиатров, которые подтверждают, что мать должна принимать активное участие в жизни ребенка, особенно в таком раннем возрасте, – я вытащила из портфеля папку с документами и положила ее перед ним. Михаил быстро пробежал глазами по первым страницам.

– Отлично, это сильный аргумент. Мы также подчеркнем, что ты находишься в стабильном эмоциональном и финансовом состоянии, что позволяет тебе обеспечить лучшие условия для ребенка, тогда как у самой Татьяны уже появились некоторые проблемы с финансами, – он отметил, делая пометки в своих записях.

– К тому же, мы должны акцентировать внимание на том, что ребенка отняли насильно, давить на эмоции, возвращаться к тому дню, когда тебя держали там силой, – продолжил он.

– Я готова говорить об этом. Готова говорить о всем, что нужно, чтобы быть с моим сыном, – сказала я, чувствуя, как решимость наполняет меня.

Михаил уверенно кивнул:

– Это правильное настроение. Помни, мы здесь не для того, чтобы выиграть симпатии судьи, а чтобы доказать, что ты – лучшее, что может быть у твоего сына. Не она, а ты. И что тебя насильно лишили права быть его матерью.

Закончив нашу подготовку, мы направились к зданию суда. Шагая по холодной мостовой, я чувствовала, как каждый мой шаг приближает меня к возможности вновь увидеть моего малыша. И это было единственное, что сейчас имело значение. Больше полугода я не видела моего мальчика. Семь ужасных месяцев ада.

Когда судья вошёл в зал, все встали. Его серьёзное лицо и строгий взгляд напоминали мне о важности предстоящего процесса. Судья пригласил всех сесть, и заседание началось.

Михаил Константинович встал, чтобы сделать первое обращение к судье. Его голос был чётким и уверенным, что немного успокоило меня.

– Ваша честь, – начал он, – мы собрались здесь, чтобы пересмотреть вопрос о материнских правах моей клиентки, Елизаветы Александровны, и оспорить легитимность материнства Татьяны Георгиевны, которая утверждает, что является матерью ребенка. Мы же утверждаем, что договор о передаче прав был подписан под давлением и в условиях угроз, что делает его недействительным.

Михаил Константинович аккуратно разложил перед судьей папку с документами, включая показания свидетелей и психологические заключения, подтверждающие давление на Лизу в момент подписания документов.

– Более того, – продолжил он, – мы предоставляем доказательства, что Татьяна Георгиевна не может считаться матерью ребёнка по биологическим и эмоциональным причинам. Наша цель – доказать, что моя клиентка должна быть признана единственной законной матерью, и восстановить её права на встречи с сыном. Отсутствие Елизаветы Александровны в жизни этого ребёнка уже негативно сказалось на его психологическом и физическом состоянии, что подтверждают многочисленные экспертизы. Ребенок отстаёт в развитии, нуждается в физиотерапии. Мы настаиваем на том, что суд должен разрешить регулярные встречи между Елизаветой и её сыном как единственной способной обеспечить ему здоровое и счастливое детство, – заключил он, искренне глядя на судью.

Завершив своё выступление, Михаил Константинович уселся рядом со мной, кратко кивнул в знак того, что всё прошло хорошо. Я пыталась дышать ровно, но это было невероятно трудно – ставка была слишком велика. Я знала, что следующие часы будут решать многое в моей жизни и жизни моего сына.

После убедительного и эмоционально насыщенного выступления Михаила Константиновича, адвокат Татьяны, Розанна Осиповна, поднялась, чтобы представить аргументы противной стороны. Она начала своё выступление с уверенной улыбки, словно была убеждена в своей победе.