Перебирая вещи, я наткнулась на небольшой скрытый карман внутри чемодана. Внутри него обнаружилась небольшая стопка документов. Мое сердце замерло, когда я увидела несколько загранпаспортов, каждый из которых был на разные имена. Мои руки тряслись, когда я перелистывала их один за другим, пока не наткнулась на тот, который заставил меня окаменеть.

На фотографии в паспорте был Шопен. Мой Шопен…Мой любимый…Увидев его лицо я вскрикнула и прижала руку ко рту. Но как это возможно? Почему у Шакала есть паспорт на имя моего покойного любовника?

В этот момент мир вокруг меня как будто остановился. В моей голове словно разорвалась ядерная бомба, она принесла разрушения, но никакой ясности. Что это значит? Какая связь между Шакалом и Шопеном? И самое главное, что мне делать с этим открытием?

Провела пальцами по лицу Виктора на фото и разрыдалась…

Но медового месяца не вышло…Мы вернулись уже на следующий день. У Шакала были какие-то срочные дела. И я была этому рада. Я бы не выдержала провести с ним столько времени наедине, когда его было бы слишком много в моем пространстве. А спустя день мне позвонила Вера и очень попросила встретиться.

Я встретилась с ней в одном из уединенных кафе на берегу реки. Как только я увидела ее, мне сразу стало ясно, что что-то не так. Вера всегда была такой жизнерадостной и энергичной, но сегодня ее взгляд был тусклым, а плечи словно поникли под тяжестью невидимого груза.

– Лиза, мне нужно с тобой поговорить, – начала она, и в ее голосе чувствовалась тревога. Мы сели на мягкие кресла, обитые светлой тканью, и я внимательно посмотрела на нее, приглашая продолжить.

– Меня выгнали из клуба, – с трудом выдавила она из себя, избегая моего взгляда. Я могла только представить, как ей было тяжело это признавать, зная, сколько усилий она вложила в работу, чтобы обеспечить себя и своего ребенка.

Но следующие ее слова поразили меня еще сильнее.

– А мой малыш… он инвалид, Лиза. Ему нужно дорогостоящее лечение, и я не знаю, где теперь взять деньги. Я только ради него там работаю. Только ради него раздвигаю ноги перед всеми этими ублюдками…Что мне теперь делать?

Я не знала, что ей сказать…Разве что понимать каково это терять своего ребенка. Да, он жив, но ты ничего не можешь сделать, чтобы быть с ним рядом.

Мы обнялись, и я почувствовала и она расплакалась. В этот момент я поняла, что не могу оставаться в стороне. Я должна была что-то сделать, помочь ей. Да, мы не были лучшими подругами. В этой жизни у меня вообще не было подруг, но я прониклась ее ситуацией.

– А если найти другую работу?

– Какую, Лиз? Я не такая красавица как ты. Никакой Шакал на мне не женится! Мне пойти кассиршей? Раскладчицей товара? Мне тогда не хватит на лечение Гоши. Я не знаю, что мне делать.

– Я попробую поговорить с Шакалом, – сказала я, хотя и не была уверена в своих силах убедить его помочь. Но я знала, что должна была попытаться. Вера нуждалась в моей поддержке, и я не могла ей отказать. Вера всегда была такой сильной, всегда находила выход из самых сложных ситуаций, а теперь она столкнулась с обстоятельствами, перед которыми была бессильна.

Мое возмущение возросло, когда я подумала о том, как легко некоторым людям отворачиваться от чужой беды, продолжая жить в роскоши и изобилии, не замечая тех, кто остро нуждается в помощи. Я понимала, что не могу изменить мир в одиночку, но в то же время я знала, что не могу остаться в стороне, когда речь идет о судьбе моей знакомой и ее ребенка. Особенно ребенка…это было самым болезненным моментом. Нет, я никогда не была сострадающей, я часто заботилась только о своей шкуре. Будь это только Верина проблема я бы ей отказала, чтобы лишний раз не просить ни о чем Шакала. Но ребенок…малыш-инвалид. Это было то слабое место куда она хорошо попала, заставив мое сердце сжаться.

В глубине души я испытывала страх и неуверенность в том, что Шакал согласится помочь. Я была готова сделать все возможное, чтобы поддержать Веру, ведь я не могла позволить ей и ее малышу страдать, когда в моих силах было хоть как-то помочь. Самое страшное на что способен человек – это равнодушие. Не ненависть, не подлость, а именно равнодушие. Способность пройти мимо и сделать вид, что ничего не видишь.

Когда я нашла Шакала, он казался занятым, но я знала, что не могу отложить этот разговор. Набравшись смелости, я начала, стараясь сохранить спокойствие в голосе:

– Привет, мне нужно поговорить с тобой о важном деле. Это касается моей подруги Веры…

Едва я закончила фразу, как увидела, как уголки его губ иронично поднялись.

– О, твоя подруга… Неужели они из тех, кто был на свадьбе? Или, позволь мне угадать, это очередная 'шлюха', которая нуждается в твоей благотворительности?

Его слова были как ледяной душ, они заставили меня вздрогнуть, но я не могла позволить ему так говорить о Вере.