Утром меня разбудили чьи-то руки, шарящие по моему телу. Я хотела закричать, но мне не дали, заткнув рот. Снова развернули на живот, приподняли бедра. В этот раз я не сопротивлялась. Максимально расслабилась, даже смочила собственную ладонь слюной и провела по промежности, чтоб его проникновение было не столь болезненным. Огромный член врезался по самые яйца, заполняя полностью. Он трахал меня молча. Без стонов. Остервенело, ритмично, быстро. Когда кончал взревел, сдавив мои ягодицы. Потом встал и отправился в ванную. Я медленно выдохнула и перевернулась на бок. Больно не было….только как будто в душу наплевали и обкончали. Но душу не вымоешь.

– К завтраку чтоб спустилась через двадцать минут. Опозоришь – отложу на полгода дело твоего сына.

Стиснула кулаки…ничего не сказала.

Синяки на лице и на груди более или менее удалось замазать, волосы завязала в высокий хвост, надела серебристое платье и ожерелье в тон ему со сверкающими камнями. Не опозорю. Больше всего на свете я мечтаю о том, чтобы вернулся мой мальчик… а потом я вырежу сердце Шакалу, заберу своего сына и уеду.

Рассвет прокрался в спальню сквозь тяжелые шторы, озаряя комнату мягким утренним светом. В этом полупрозрачном сиянии начиналась подготовка к нашему свадебному путешествию. Я сидела в глубоком кресле с чашкой ароматного кофе в руках, молчаливо наблюдая за суетой слуг, которые торопливо собирали чемоданы. В голове пульсировало – какое на хрен путешествие. Куда? Зачем? Этот человек ненавидит меня, не понятно за что. Зачем ему куда-то со мной ехать или он хочет сменить декорации для насилия? Я не хочу никуда ехать! Но мое мнение, как всегда, никого не интересовало. Решения принимались без меня, и моя роль сводилась лишь к выполнению обязанностей, предписанных мне новым статусом. Шакал ясно дал понять, что только покорность и молчание. Любой бунт отсрочит мою встречу с ребенком.

Тело все еще отдавалось болью после вчерашней ночи. Синяки на руках, напоминание о том, что произошло, я старалась скрыть под длинными рукавами своего халата. Каждое движение напоминало о себе ноющей болью, но я старалась не показывать своего дискомфорта. С ужасом думала о том, что это лишь начало и это животное захочет снова и снова. Он был слишком ненасытным для своего возраста…А еще…ни одной ласки от него. Даже поцелуя. Как будто я грязная дрянь, которую можно только насиловать.

Слуги продолжали свою работу, не обращая внимания на мое молчаливое присутствие. Их эффективность и молчаливое послушание вызывали во мне чувство еще большей тревоги. Овцы безропотные. Для них для всех я не хозяйка дома – а так, приложение к их хозяину. Я была окружена людьми, но в то же время находилась в полной изоляции, погруженная в свои мысли и переживания. Всем насрать что я чувствую. И одна из девушек увидела синяки на моем запястье, но поторопилась отвести взгляд. Конечно, не ее дело. Моя хата с краю ничерта не знаю.

Чашка кофе в моих руках медленно остывала, а я все еще сидела неподвижно, стараясь собрать свои мысли и прийти к какому-то решению. Но чем дольше я думала, тем больше понимала, что выбора у меня нет. Свадебное путешествие, как и сам брак, было обязательным условием освобождения моего сына.

Когда последний чемодан был закрыт, а слуги в ожидании дальнейших указаний остановились у двери, я поняла, что пора вставать и сталкиваться с реальностью, какой бы она ни была. Положив чашку на столик рядом с креслом, я медленно поднялась, на мгновение задержав взгляд на отражении в зеркале. Незнакомая женщина, смотревшая на меня оттуда, была полна решимости встретить свое будущее лицом к лицу, несмотря на все страхи и сомнения, которые ее окружали. Бледная, но при красивом парадном макияже, с прической в элегантном бежевом платье и пиджаке в туфлях лодочках на шпильках. Леди. Жена самого Шакала. Синяки не видно под слоем тонального крема и румян. Вот такая теперь у тебя жизнь, Лиза. Зато ты с деньгами и получишь то, что хотела. Ничего. Ты железная. Справишься.

После короткой поездки на автомобиле мы прибыли к частному аэродрому, где нас уже ожидал самолет. Шакал шел передо мной, направляясь к лестнице, ведущей внутрь. Переступая порог самолета, я ощутила себя внутри какого-то сюрреалистического фильма без хеппи энда. Но интерьер самолета поразил меня своей роскошью и в то же время утонченной простотой. Мягкие кремовые кресла, обитые высококачественной кожей, а полированные деревянные панели и мягкий ковер добавляли салону уюта. Стеклянные столики и встроенные полки с книгами и журналами создавали атмосферу домашнего кабинета.

В салоне играла приглушенная классическая музыка. Это было неожиданно и внутри поднялась волна протеста. Классику любил другой человек такой дорогой для меня и слушать ее рядом с Шакалом было кощунством. Я устроилась в одном из кресел напротив Шакала, который уже занял свое место и с глубокой сосредоточенностью изучал какие-то документы.

Взлет прошел плавно, и вскоре самолет устремился ввысь, поднимаясь над облаками. Я посмотрела в иллюминатор, где мир под нами уже превратился в мозаику полей и рек, убегающих вдаль.