Время от времени я кидала взгляды на Шакала, но он казался совершенно поглощенным своими бумагами. Его непроницаемость и отстраненность в очередной раз напомнили мне о расстоянии между нами, о той невидимой стене, которая, казалось, окружала его всегда. Зачем он женился на мне? Этого я так и не могла понять.

Я попыталась сосредоточиться на музыке, позволив мелодиям Бетховена и Моцарта унести меня прочь от беспокойства и внутренних вопросов. Запрещая себе вспоминать и не думать о Викторе. Не сейчас и не здесь. Сосредоточиться на сыне. На своих целях, обрести почву под ногами и решить как потом удрать от этого ублюдка. Полет в частном самолете предоставил мне время для размышлений и возможность отдохнуть от всех событий последних дней. Но в глубине души я понимала, что это лишь передышка перед апокалипсисом. Вечера и ночи никто не отменял.

Мой муж захлопнул документы и швырнул их в мою сторону. Как только Шакал бросил папку мне на колени, я вздрогнула от неожиданности.

– Открой и посмотри, это для тебя, – его голос звучал насмешливо, словно он наслаждался моим замешательством. Держа папку дрожащими руками, я ощутила, как мой пульс участился, а дыхание стало тяжелым. Я попыталась взять себя в руки, но его насмешливый взгляд лишь усиливал моё волнение.

Внезапно, когда наши взгляды встретились, я ощутила странное дежавю, словно в его чертах скрыто что-то невероятно знакомое. Это ощущение мгновенно пробудило во мне тревогу и заставило сердце учащенно забиться. Кто он такой на самом деле? Почему мне кажется, что я знаю его, хотя это невозможно? Что это за странное падение в бездну от этого поворота головы. Как будто меня ударило током.

Я пыталась вспомнить, зацепиться хоть за что-то, но каждая попытка упиралась в стену непонимания и страха. Страха перед неизвестностью, которая окутывала Шакала словно плотный туман. Мне казалось, что если я сейчас открою папку, то эта неизвестность только усилится, и я окажусь ещё дальше от ответов.

Но отведя взгляд от его насмешливых глаз, я все же собралась с духом. Открывая папку, я готовилась к любым неожиданностям, несмотря на то, что в глубине души я дико боялась узнать, что же скрывается внутри. Потому что я не понимала Шакала и его мотивов.

Когда я медленно открыла папку, первым, что бросилось в глаза, было свидетельство о рождении. Мое сердце замерло. Имя моего ребенка, напечатанное официальными буквами, казалось самым реальным и в то же время самым невероятным в мире. Точнее по дате рождения я поняла, что это мой ребенок. Она назвала его «Георгий». Как и говорила. Именем своего отца. Сука!

Сколько раз я представляла как его хотел бы назвать Виктор. Почему-то мне казалось, что ему бы понравилось имя Ярослав.

Когда мой ребенок вернется ко мне – я сменю это мерзкое имя первым же делом. Я трогала страницы, словно пытаясь через них коснуться самой сущности моего малыша, которого я еще не успела узнать. Под слоем документов нашлись фотографии. Сердце забилось в унисон с каждым перелистыванием. И вот я увидела его личико. Эти маленькие черты, такие знакомые и в то же время незнакомые, заставили меня дрожать. Мои пальцы невольно гладили глянцевую поверхность снимка, пытаясь через миллионы километров и слоев реальности достучаться до маленького сердечка. Какой же он красивый мой малыш. Как похож на Виктора. Такие же светлые глазки и светлые волосы. Мое солнышко, мое счастье. Слезы наполнили мои глаза, струясь по щекам, но я не могла оторваться от фотографии. Каждый взгляд на нее напоминал о том, что я потеряла, о том, что, возможно, никогда не смогу обрести.

Записи о посещениях врачей только усугубили мою боль. Строки о весе, росте, прививках… Как много я пропустила! Как много мне предстоит пропустить! Эти бумаги, хоть и несущие столько информации о моем ребенке, в то же время кричали о моем отсутствии в его жизни. Я почувствовала себя на грани срыва. Осознание того, что мой малыш, мое продолжение в этом мире, живет своей жизнью, от которой я отрезана, было невыносимо. А рядом с ним Телка, сука, которая его никогда не будет любить как я.

Как я могла допустить, чтобы это случилось? Как я могла подписать тот договор? В моей голове крутилась одна только мысль:

"Я должна найти способ быть с ним, и плевать чего мне это будет стоить".

Под последней фотографией я обнаружила копию договора, который подписала когда-то, стараясь убедить себя, что делаю это ради будущего моего ребенка. Но видя его теперь, этот договор лежащий среди бумаг, я ощутила глубокий эмоциональный шок. То, что казалось мне выходом, теперь предстало передо мной в истинном свете – как сделка с собственной совестью и, возможно, самой большой ошибкой моей жизни.