***

Я сажусь за стол. Передо мной стоит чашка чая, но я не могу даже сделать глоток. Я просто сижу, сжав руками края стола, и чувствую, как что-то внутри меня окончательно ломается. Слезы сами катятся по щекам, хотя я не хочу больше плакать. Как мне жить с этим знанием? Как мне теперь смотреть в глаза своим детям? Как я могу им объяснить, что их отец скоро станет отцом еще одного ребенка, и этот ребенок не от меня? Но я понимаю, что не могу рассказать об этом никому. Я должна молчать. Я не могу принести эту боль в их жизни. Не могу разрушить их миры еще больше. Это моя ноша, и я должна нести ее одна.

***

Дети ночуют у бабушки. Я одна. Редкий момент тишины, в котором нет места крикам, спорам и обвинениям, но есть нечто хуже — предчувствие. Это как темная туча, накрывшая меня с головой, словно что-то должно произойти, что-то плохое. Весь вечер это ощущение не покидало меня. И вот — стук в дверь. Такой громкий, резкий, как будто в него вложили всю силу злости и отчаяния. Сердце мгновенно забилось быстрее. Я подхожу к двери. На пороге — Игорь. Снова пьяный. С мутным, но все равно злым взглядом. Его одежда помята, глаза покрасневшие, а запах алкоголя буквально ударяет в лицо.

— Инна, — голос низкий, но хриплый, словно из него выдавили последние остатки сил. Он смотрит на меня так, будто в его жизни произошла катастрофа. Но это не горе на его лице. Это ревность.

— Чего тебе? — мой голос резкий. Я закрываю собой дверной проем, не давая ему зайти.

Но он толкает дверь и проходит внутрь, почти сбивая меня с ног. Властный, как всегда. Тот самый Игорь, который привык, что мир прогибается под его желания.

— Что тебе нужно? — повторяю я, чувствуя, как внутри начинает закипать гнев.

Он стоит посреди комнаты, покачиваясь и сканируя взглядом кухню. Взгляд его останавливается на букетах, которые прислал Артем. Его челюсти сжимаются, а пальцы нервно сжимаются в кулаки.

— Он здесь был? — выплевывает он, даже не глядя на меня. — Этот твой Артем?

— Ты о чем вообще? — спрашиваю я, чувствуя, как гнев внутри разгорается еще сильнее.

— Ну уже приводишь его сюда, — шипит Игорь, делая шаг ко мне. — Я вижу, наш дом уже превратился в притон. Ты с ним спишь в нашей постели?

Его слова — как пощечина. Мой гнев мгновенно переходит в ярость.

— Как ты смеешь? — мой голос дрожит. Я больше не могу сдерживаться. — Ты оставил меня ради Кати! Ради нее! А теперь приходишь сюда, чтобы обвинять меня? Постоянно следишь за мной, ездишь сюда, орешь на меня. Все! Я уже не твоя жена!

Игорь делает еще шаг ко мне, в его глазах ярость и собственничество. Он бросает взгляд на меня сверху вниз, его рука дрожит от гнева.

— Ты — моя, — говорит он, тяжело дыша. — Всегда была моей. И всегда будешь.

Эти слова срывают последнюю нить моего терпения.

— Твоя?! — кричу я, не в силах сдержаться. — Ты потерял право говорить так после того, как предал меня! Ты ушел! Ты бросил меня! Ты думаешь, что я буду ждать, пока ты насытишься ею и вернешься? Думаешь, я — твоя вещь?! Или я та, кто только и ждет, что ты придешь? То, что было в подъезде, больше не повторится.

Слова, которые я долго держала в себе, вырываются наружу. Я чувствую, как моя злость накрывает меня с головой. Я больше не боюсь его. Я больше не боюсь ничего.

— Ты сам все разрушил! — продолжаю я. — Ты был моим мужем, отцом моих детей! Ты был всем для меня. А теперь? Теперь ты — никто. Катя беременна от тебя, и ты осмеливаешься приходить сюда и обвинять меня в том, что я нашла кого-то?

Он молчит на мгновение, и я вижу, как его злость усиливается. Его лицо краснеет, а челюсти сжимаются так, что слышен скрежет зубов.

— Ты не понимаешь, — наконец произносит он, сделав шаг ко мне вплотную. — Ты думаешь, что Артем сможет заменить меня? Ты серьезно? Ты всегда была моей, Инна. И всегда будешь. Я не позволю тебе быть с другим.

— Я больше не твоя! — кричу я ему в лицо, чувствуя, как слезы подступают к глазам от гнева. — Я больше никогда не буду твоей!

И в этот момент я чувствую, как его рука резко хватает меня за запястье. Его пальцы сжимаются вокруг моей руки так сильно, что я невольно вскрикиваю. Я пытаюсь вырваться, но его хватка становится еще сильнее.

— Ты не уйдешь от меня, — его голос становится почти шепотом, но в нем слышится угроза. Я чувствую, как его дыхание обжигает мою кожу. В его глазах блеск безумной ревности, смешанной с собственническим желанием.

Я вырываюсь из его хватки, отступая на несколько шагов назад, но он следует за мной, его движения порывистые, пьяные и одновременно решительные. Мы как два зверя в клетке, готовые броситься друг на друга.

— Ты думаешь, что Артем спасет тебя? — его голос полон насмешки и презрения. — Он — ничто по сравнению со мной. Он не знает тебя, как знаю я.

— Знает лучше, чем ты когда-либо знал, — отвечаю я, разжигая еще больший огонь в его глазах.