Я открываю ее профиль. Внутри меня что-то сжимается. Это как прыжок в бездну. Я уже знаю, что за этим последует. Первые посты обычные. Несколько фотографий с друзьями, какие-то банальные мысли. Все это мне безразлично. Но потом я вижу ее фото, то самое. Мое дыхание останавливается. Сердце словно перестает биться на мгновение, прежде чем начать гулко биться в груди. Катя. Беременная. На фотографии она стоит, слегка поглаживая округлившийся живот, ее лицо озаряет мягкая улыбка, будто она нашла свое место в мире. Одетая в нежное белое платье, она выглядит почти ангельски. А в подписи под фото — короткое, почти язвительное: "Скоро нас станет больше. Счастлива до слез. В ожидании чуда".

Мое сознание застыло. В этот момент все вокруг перестало существовать. Окружающий мир словно исчез, оставив меня наедине с этим фактом. Катя беременна. Катя, та самая, которая разрушила мою жизнь, теперь ждет ребенка. И я понимаю, что этот ребенок, вероятнее всего, от Игоря. Боль пронизывает меня, как удар ножа. Я смотрю на ее фото, как завороженная. Не могу отвести взгляд, хотя каждая секунда превращается в мучение.

В моей голове мелькает только одна мысль: он сделал это с ней. Я и Игорь всегда мечтали о ребенке, особенно о мальчике. Мы так хотели сына. После рождения нашей последней дочери я больше не могла забеременеть. Мы пытались, ходили к врачам, проходили обследования. Но все было напрасно. И эта боль, боль утраченной надежды, никогда не оставляла меня. Но я утешала себя мыслью, что у нас есть три замечательные дочери, что мы справимся с этим, что у нас все равно будет счастливая семья.

Но сейчас… Сейчас она носит ребенка Игоря. Та самая жизнь, которую я хотела для нас. То будущее, которое должно было быть моим. И как бы я ни пыталась это отрицать, в глубине души я знаю, что это разрушает меня окончательно. Эта беременность — не просто удар. Это конец. Конец всему, что связывало меня с Игорем, конец моей мечты о том, что у нас когда-то будет другой шанс. Я вспоминаю наши разговоры о сыне. Как мы мечтали, как будем растить его вместе. Как Игорь говорил, что хочет научить его рыбалке, играть с ним в футбол.

А теперь… Теперь этот ребенок будет не моим. Теперь он будет у Кати. И Игорь воплотит все те мечты, которые у нас были, но не с тем человеком. Слезы подступают к глазам, но я сдерживаюсь. Я больше не могу плакать. Это слишком. Внутри меня будто включился механизм защиты — я больше не могу чувствовать эту боль. Я просто стою, словно замороженная, перед экраном телефона, и смотрю на фотографию женщины, которая забрала у меня все. Я прокручиваю ее страницу дальше, не понимая, зачем. Словно мазохист, я ищу еще больше боли. И вот я вижу еще один пост. На этот раз Катя пишет что-то более личное, более провокационное: "Мы с Игорем всегда мечтали о мальчике. Думаю, мечты сбываются". Эти слова разрывают меня на куски. Моя голова начинает кружиться. Она знает. Она знала о наших планах, она знала, как мы хотели сына, и теперь это стало ее реальностью. Она наслаждается тем, что когда-то принадлежало мне. Ее жизнь теперь — это продолжение того, о чем я мечтала, но никогда не смогла воплотить.

Мир вокруг начинает плыть. Кажется, что я теряю равновесие, но мне некуда падать. Я уже давно упала, когда потеряла Игоря. Но этот момент — как окончательная пощечина. Все, что я когда-то имела, теперь принадлежит другой женщине. Прошло несколько дней с того момента, как я узнала о беременности Кати. И все это время я живу, словно в тумане. Каждое утро я просыпаюсь, и первое, что приходит мне в голову — это ее живот, ее ребенок. Мое место в жизни Игоря теперь окончательно занято. Я больше не мать его детей. Теперь эта роль принадлежит другой женщине. Валя заметила, что со мной что-то не так. Она начала спрашивать, что происходит. Ее настойчивые вопросы только усиливают мою боль. Я не могу ответить ей. Не могу рассказать, что ее отец снова стал отцом. Не могу сказать, что ее подруга теперь носит в себе жизнь, которая когда-то должна была стать моей.

— Мама, что с тобой? Ты ничего не ешь, почти не разговариваешь, — говорит она однажды вечером, когда мы сидим на кухне.

Я чувствую, как ее слова пронзают меня, как иглы. Но я не могу ответить. Я просто смотрю в пустоту, пытаясь скрыть свои чувства. Как я могу ей объяснить это? Как я могу поделиться с ней этим ужасом?

— Все в порядке, Валю. Я просто устала, — тихо отвечаю я, но она чувствует, что я вру.

Она отстраняется, чувствуя, что я не хочу открываться ей. Валя уходит к себе в комнату, и я слышу, как закрывается дверь. Между нами встала стена, которую я сама построила. Но я не могу разрушить ее. Я не могу заставить себя говорить об этом. Все чаще я начинаю злиться на Игоря. Он, возможно, даже не знает, что я узнала о беременности Кати. Возможно, для него это не имеет никакого значения, ведь он уже ушел. Но меня раздирает на части мысль о том, как легко он устроил свою новую жизнь, словно наша семья никогда не существовала. Словно я — просто временный эпизод. Иногда мне хочется взять телефон и позвонить ему, прокричать в трубку, что я знаю все. Что я знаю о его ребенке, знаю, что теперь он будет строить жизнь с той, кто разрушил мою. Но я не могу этого сделать. Это слишком унизительно. Я больше не хочу, чтобы он видел меня слабой. Я начинаю все больше замыкаться в себе. Гнев нарастает, как волна, но я не могу выплеснуть его. Я не хочу, чтобы дети видели это, не хочу, чтобы они страдали еще больше.