— И за десять лет впервые ослушался приказа. Выходи.
Мы вышли из машины. Дождь все еще лил, превращая землю в грязь.
— Встань на колени, — приказал я.
— Шеф, пожалуйста…
— НА КОЛЕНИ!
Серега упал в грязь, сложил руки молитвенно.
— У меня жена, дети…
— У меня тоже был сын. Пока ты его не убил.
— Он стрелял в вас!
— Он был мой сын! А ты кто такой, чтобы решать, жить ему или умереть?
Я приставил ствол к его затылку.
— Прости меня, — прошептал Серега.
— Поздно просить прощения.
Выстрел прогремел в ночи. Серега упал лицом в грязь и больше не поднялся.
А я стоял под дождем и понимал — это только начало. Я буду убивать всех, кто причинил мне боль. Всех, кто посмел тронуть мою семью.
Потому что смерть сына сделала меня зверем.
И теперь я не остановлюсь ни перед чем.
Ни перед чем.
Глава 22
Роды начались ночью, в шторм.
Я проснулась от резкой боли внизу живота. Схватки шли одна за другой, не давая передышки. В горле пересохло от страха — до срока оставалось еще три недели.
— Джахангир! — позвала я.
Он спал рядом, но мой крик разбудил его мгновенно. За месяц после смерти Рустама он стал спать очень чутко.
— Что? — вскочил он.
— Рожаю, — выдохнула я сквозь боль.
Лицо его побледнело.
— Рано. Слишком рано.
— Ребенок не спрашивает разрешения.
Следующие несколько часов были адом. Джахангир метался по родильному отделению как загнанный зверь, а я корчилась на кровати от схваток.
— Тужьтесь! — кричала акушерка. — Еще немного!
Боль была такая, что хотелось умереть. Но я знала — должна родить живого ребенка. Для Джахангира. Для нас.
— Голова! Вижу голову! — врач наклонился ниже. — Еще чуть-чуть!
Последнее усилие — и я почувствовала, как ребенок выскользнул из меня. Мгновенная пустота в животе, потом крик новорожденного.
— Мальчик! — объявил врач. — Здоровый мальчик!
Мне положили сына на грудь. Маленький, сморщенный, но живой. Дышал, плакал, сжимал кулачки.
И в этот момент я поняла — он копия Джахангира.
Тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок, даже брови той же формы. Сомнений не было — это сын Джахангира. Ведь Рустам был похож на свою мать…
— Можно войти отцу? — спросила медсестра.
— Да, — прошептала я.
Джахангир вошел в палату осторожно. Подошел к кровати, посмотрел на ребенка.
И замер.
— Боже мой, — прошептал он. — Это… это мой сын.
— Ваш, — подтвердила я. — Посмотрите на него. Он весь в вас.
Джахангир взял мальчика на руки. Большие мужские ладони бережно держали крошечное тельце.
— Сын, — сказал он тихо. — Мой сын.
И заплакал.
Этот жестокий мужчина, который неделю назад убил верного слугу, стоял посреди палаты и плакал над новорожденным ребенком.
— Как назовем? — спросил он сквозь слезы.
— Как хотите.
— Марат. В честь моего деда.
— Марат, — повторила я. — Красивое имя.
Джахангир поцеловал сына в лобик, потом отдал мне.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За то, что подарила мне продолжение. После смерти Рустама… я думал, все кончено.
— Теперь у вас есть новый сын.
— У НАС есть сын, — поправил он. — Наш общий.
Тест ДНК мы так и не делали. Джахангир ПРИЗНАЛ Марата своим. а значит все остальное стало лишним.
Два года спустя
Марат рос крепким и сильным ребенком. В два года уже бегал по дому, лепетал первые слова. Джахангир души в нем не чаял.
Но смерть Рустама изменила его. Сделала жестче, подозрительнее, опаснее.
— Папа! — Марат протянул к нему ручки.
Джахангир взял сына, подкинул вверх. Мальчик смеялся, а я смотрела на них и радовалась.