Но было поздно.

Входная дверь взорвалась внутрь. В дом ворвались люди в масках — человек пять с автоматами.

— ЛОЖИСЬ! — крикнул Джахангир, толкая меня к полу.

Малика заплакала, Самира закричала. Марат стоял посреди комнаты, не понимая, что происходит.

— Марат, ко мне! — кричала я.

Мальчик побежал, но в этот момент в разбитую дверь вошла она.

Амина.

Постаревшая, седая, но с теми же ненавидящими глазами. В руках — пистолет, направленный прямо на Джахангира.

— Привет, убийца моего сына, — сказала она спокойно.

— Амина, — Джахангир медленно поднимался. — Наконец решилась показаться.

— Решилась. Шесть лет планировала этот день.

— И что хочешь?

— Справедливости. Ты убил Рустама — я убью тебя.

— Я не убивал…

— УБИВАЛ! — закричала она. — Своим эгоизмом! Своей похотью! Ты отнял у него жену и довел до безумия!

Амина шагнула ближе, ствол не дрогнул.

— А теперь живешь счастливой семейной жизнью. Растишь детей. Забыл про сына, которого убил?

— Я не забывал…

— ВРЕШЬ! — она посмотрела на меня, на детей. — Завел новую семью, нарожал щенков от шлюхи!

— Не смей так говорить при детях!

— А что? Боишься, что они узнают правду о родителях? О том, что папа — убийца, а мама — шлюха?

Малика плакала все громче, Самира кричала от страха. Марат прижался ко мне, дрожал всем телом.

— Амина, дети здесь ни при чем, — сказал Джахангир. — Хочешь убить меня — убивай. Но не при них.

— ПРИ НИХ! — заорала она. — Пусть видят, как умирает отец! Как умирал мой Рустам!

Она подняла пистолет, прицелилась.

— Прощай, Джахангир. Передавай Рустаму привет на том свете.

— НЕТ! — крикнул я и бросилась между ними.

Выстрел прогремел в тот момент, когда я закрыла Джахангира собой.

Но пуля прошла мимо меня.

Прямо в голову Джахангира.

Он упал как подкошенный. На белом мраморе пола расплылась лужа крови.

— ПАПА! — завизжал Марат.

— ДЖАХАНГИР! — кричала я, падая рядом с ним на колени.

Глаза его были открыты, но пустые. Кровь текла из раны на виске тонкой струйкой.

— Дыши, — шептала я. — Пожалуйста, дыши.

— Наконец-то, — сказала Амина с удовлетворением. — Наконец справедливость восторжествовала.

Она подошла ближе, посмотрела на умирающего Джахангира.

— Больно? — спросила она его. — Очень больно? Хорошо. Пусть болит так же, как болело мне шесть лет.

— Тварь, — прошипела я. — Убить человека при детях…

— Не человека. Зверя. Который убил моего сына.

Амина повернулась к детям. Малика и Самира рыдали в углу, Марат стоял рядом с отцом и смотрел на кровь.

— А вы, щенки, запомните этот день, — сказала она им. — Запомните, что бывает с теми, кто убивает чужих детей.

— Не трогайте их! — закричала я.

— Не трону. Пусть живут. Сиротами.

В этот момент в дом ворвались наши охранники. Магомед с автоматом, еще трое.

— РУКИ ВВЕРХ! — заорал он.

Амина даже не попыталась сопротивляться. Опустила пистолет, подняла руки.

— Убийца, — сказал Магомед. — Стреляла в хозяина.

— Стреляла, — спокойно ответила Амина. — И не жалею.

— Сука, — он поднял автомат. — За хозяина ответишь.

— Отвечу. На том свете. Перед Рустамом.

Очередь из автомата разорвала Амину пополам. Она упала рядом с Джахангиром, кровь смешалась с его кровью.

— Хозяин как? — спросил Магомед.

— Жив, — прощупала я пульс. — Но еле дышит. Скорую!

— Уже едет.

Следующие часы были адом. Реанимация, операция, врачи с каменными лицами.

— Пуля задела мозг, — сказал нейрохирург. — Извлекли, но последствия непредсказуемы.

— Он выживет?

— Возможно. Но может остаться в коме.

— Надолго?

— Не знаем. Может, неделю. Может, годы.

Джахангир лежал в реанимации, подключенный к аппаратам. Дышал через трубку, не реагировал на голоса.

А дети… дети сломались.