В такие моменты казалось — мы обычная семья.

Но потом раздавался телефонный звонок, и Джахангир уезжал "по делам". Возвращался мрачный, иногда с кровью на одежде.

— Что случилось? — спрашивала я однажды вечером.

— Ничего особенного. Один из поставщиков решил меня обмануть.

— И что вы с ним сделали?

— То, что делают с обманщиками.

Больше я не спрашивала. Понимала — не хочу знать подробности.

После смерти Рустама Джахангир стал параноиком. Удвоил охрану, поменял всех ближайших помощников, никому не доверял полностью.

— Все предают, — говорил он. — Рано или поздно все предают.

— Я не предам.

— Посмотрим.

Он смотрел на меня изучающе, как будто искал признаки будущего предательства.

— Джахангир, я же родила тебе сына…

— Родила. Но это не гарантия верности.

— Что тебе нужно для гарантии?

— Ничего. Гарантий не бывает. Есть только страх.

И он прививал этот страх всем вокруг. Подчиненные боялись его как огня. Даже я начала побаиваться.

— Марат растет, — сказала я как-то вечером. — Ему нужны друзья, детский сад…

— Никаких детских садов.

— Но ему нужно общение…

— Ему нужна безопасность. А общение — это риск.

— Ты хочешь вырастить из него затворника?

— Хочу вырастить живого сына.

Джахангир взял Марата на руки.

— Этот мир опасен, малыш. И папа должен тебя защитить.

Мальчик не понимал слов, но чувствовал напряжение. Хныкал, тянулся ко мне.

— Отдай мне, — попросила я.

— Нет. Пусть привыкает к отцу.

— Он боится тебя.

— Боится? — Джахангир нахмурился. — Почему?

— Потому что ты изменился. Стал жестче.

— Жизнь сделала меня жестче.

— А сын в чем виноват?

Джахангир посмотрел на плачущего Марата, потом отдал его мне.

— Ни в чем. Но мир не спрашивает, виноват ты или нет.

Я качала сына, а Джахангир стоял у окна и смотрел во двор.

— О чем думаешь? — спросила я.

— О том, что Амина до сих пор на свободе.

— И что?

— И то, что рано или поздно она попытается отомстить.

— За что?

— За смерть Рустама. За свое унижение. За то, что я выбрал тебя.

Он повернулся ко мне.

— Она винит нас в смерти сына. И не успокоится, пока мы живы.

— Но прошло уже два года…

— Месть — блюдо, которое подают холодным. Амина умная женщина. Она ждет подходящего момента.

— И что будем делать?

— Быть готовыми. Ко всему.

У нас было уже трое детей. Марат — старший, серьезный мальчик с глазами отца. Малика — пятилетняя красавица с моими волосами и его упрямством. И крошка Самира — двухлетняя копия меня, но с характером Джахангира.

Мы были счастливы. Насколько это возможно в нашем мире.

В то утро я готовила завтрак, а дети играли в саду под присмотром охраны. Джахангир читал сводки, планировал день. Обычное семейное утро.

— Мама, смотри! — Малика вбежала в кухню с букетом одуванчиков. — Я собрала цветы!

— Какие красивые, — улыбнулась я, целуя дочку. — Поставим в вазу?

— Да! И папе покажем!

Она побежала к Джахангиру, который сидел за столом с документами.

— Папа, папа! Цветы для тебя!

— Спасибо, принцесса, — он поднял дочку на руки, поцеловал в щечку. — Самые красивые цветы от самой красивой девочки.

Малика засмеялась, обняла отца за шею.

В этот момент я поняла — мы должны были быть настороже. Слишком счастливы, слишком расслаблены. В нашем мире счастье — роскошь, которую нельзя себе позволять.

Первый выстрел прозвучал в десять утра.

Я мыла посуду, когда услышала хлопок снаружи. Потом крики охранников, автоматная очередь.

— Что происходит? — Джахангир вскочил из-за стола.

— НАПАДЕНИЕ! — заорал Магомед (новый главный помощник после смерти Сереги). — ХОЗЯИН, УВОДИТЕ СЕМЬЮ!