Он бросился на Джахангира, но тот встретил его еще одним ударом. Потом еще одним. Марат рухнул на пол и больше не поднимался.

— Кто-нибудь еще хочет высказаться о моей женщине? — Джахангир обвел взглядом притихший зал.

Все молчали. Только слышалось учащенное дыхание и тихий стон Марата.

А я сидела и смотрела на кровь на полу. На то, как лучший друг Рустама лежит избитый у моих ног. И понимала — я стала причиной этого насилия. Внутри все переворачивалось, казалось мое сердце так же обливается кровью. Шлюха. Вот я кто теперь. Похорная, продажная, низкая.

Когда женщина падает, она тянет за собой всех, кого любит. Сначала себя, потом мужчину, потом всех остальных. Падение — это не одиночный спорт.

— Людмила, идем, — сказал Джахангир, подавая мне руку.

Я встала на дрожащих ногах. Все в зале смотрели на нас. В глазах читались отвращение, осуждение, любопытство. Но не сочувствие. Никто не жалел меня.

Мы шли к выходу под прицелом десятков взглядов. Каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, сердце билось так быстро, что, казалось, сейчас разорвется.

У выхода нас ждал неприятный сюрприз. На пороге стояла группа молодых людей — друзья Рустама. Человек восемь, все мрачные, все настроенные явно не дружелюбно.

— Вот и выползла гадина, — сказал один из них, Артем.

— Людка, как ты могла? — спросил другой, Дима. — Рустам сходит с ума, а ты тут с его отцом развлекаешься.

— Ребята, пожалуйста, — прошептала я. — Вы не понимаете…

— Не понимаем? — Артем шагнул ближе. — А что тут понимать? Ты бросила мужа ради денег и статуса.

— Это не так…

— Нет? Тогда что ты здесь делаешь? Почему не дома, не рядом с Рустамом?

Я не могла ответить. Что сказать? Что меня похитили? Что я здесь против воли? Но тогда почему я не сопротивлялась в ресторане? Почему сидела рядом с Джахангиром как покорная любовница?

Молчание было красноречивее любых слов.

— Вот именно, — Артем сплюнул. — Нечего сказать, потому что ты продажная сука.

— Хватит, — вмешался Джахангир. — Расходитесь по домам, пока я добрый. Вон пошли!

— А то что? — Артем выставил грудь вперед. — Нас тоже побьете? Мы не один на один, дядя.

Джахангир достал телефон, нажал одну кнопку.

— Серега, «Метрополь», через две минуты. Небольшая проблема с молодежью.

Он убрал телефон и посмотрел на ребят.

— У вас есть две минуты, чтобы исчезнуть. Потом мои люди помогут вам это сделать. Но вряд ли вам понравится их методы.

Друзья Рустама переглянулись. Они знали, кто такой Джахангир. Знали, что его угрозы — не пустые слова.

— Запомни, Людка, — сказал Артем, отступая. — Ты для нас больше не существуешь. Ты мертва.

Мертва. Для всех, кто меня знал, я действительно умерла в тот момент, когда стала женщиной Джахангира.

Смерть при жизни — это когда ты дышишь, но тебя больше не существует для тех, кто тебя любил. Когда твое имя становится ругательством, а твоя память — позором.

Мы сели в машину. Я тряслась как осиновый лист. Руки дрожали так сильно, что не могла застегнуть ремень безопасности.

— Все нормально, — сказал Джахангир, заводя мотор. — Это было необходимо.

— Необходимо? — голос сорвался. — Вы избили человека! При всех!

— Я защитил свою женщину от оскорблений.

— Но теперь все знают! Весь город будет говорить!

— Пусть говорят. Зато все понимают — ты под моей защитой.

Под его защитой. Звучит красиво. Но я чувствовала себя не защищенной, а выставленной на всеобщее поругание.

— Рустам… что будет, когда он узнает?

— Рустам и так все знает. Теперь знают и остальные.

Мы ехали по ночному городу, и я смотрела на огни в окнах. Где-то там люди жили обычной жизнью. Влюблялись, женились, рожали детей. А я стала изгоем, женщиной с клеймом.

— Зачем вы это сделали? — спросила я. — Зачем повели меня туда?

— Чтобы все знали — ты моя. Чтобы никто не смел даже думать о том, чтобы тебя отбить.

— Но я не вещь! Не собственность!

Джахангир остановил машину у обочины, повернулся ко мне.

— В моем мире женщина — это либо собственность, либо добыча. Третьего не дано. И я предпочитаю, чтобы ты была моей собственностью.

Его рука легла мне на щеку. Грубая, мозолистая, но неожиданно нежная.