Мир покачнулся. Несколько жен… Значит, буду делить мужчину с его бывшей женой?

— Нет, — прошептала Амина. — Я не потерплю этого.

— Потерпишь. Или уйдешь совсем.

— И жить на что?

— На алименты. Или найди работу.

Циничность, с которой он говорил это, ошеломляла. Тридцать лет брака, и вот итог — «найди работу».

— Джахангир, пожалуйста…

— Решай быстро, Амина. Либо принимаешь новые правила, либо убирайся из моей жизни.

Амина смотрела на мужа, потом на меня. В глазах боролись гордость и страх нищеты.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я остаюсь. Но ты…ты… Я тебя презираю.

— Твое право. Пройдет.

— А тебя, — она повернулась ко мне, — я ненавижу. И буду ненавидеть до последнего дня. Ты пожалеешь о том, что причинила нам всем столько боли!

Слова впились в сердце как кинжалы. Я потеряла не только свободу и достоинство. Я потеряла любовь женщины, которая была мне как мать.

— Амина Ибрагимовна, я не хотела…

— Заткнись! — она взмахнула рукой. — Не хотела, но раздвинула ноги! Не хотела, но стонала в его постели! Слухи, шлюха! В нашем районе все друг друга знают! Думаешь, никто не видел, как ты в машину села? Думаешь, никто не знает, что ты здесь делаешь?

Значит, все знают. Весь город будет знать, что я стала любовницей отца своего мужа. Стыд накрыл волной, и я закрыла лицо руками.

— Ну что, стыдно стало? — ядовито усмехнулась Амина. — Поздно стыдиться, когда уже все сделала.

— Хватит, — Джахангир взял Амину за руку. — Ты сказала что хотела. Теперь уходи.

— Я останусь жить в нашем доме. Все будет как прежде. А про нее знать не хочу. Сука…

— Оставайся. Но сюда больше не приходи без приглашения.

— А как же сын? Как Рустам?

— Рустам взрослый. Переживет.

Амина дошла до двери, обернулась.

— Знай, Людка, — она произнесла мое имя как ругательство, — я сделаю все, чтобы люди знали, кто ты есть на самом деле. Шлюха, которая переспала с отцом своего мужа.

Дверь захлопнулась. В доме воцарилась тишина.

А я стояла посреди роскошного холла и понимала — я потеряла последнего человека, который мог меня понять. Амина была мостиком между моей старой и новой жизнью. И этот мостик только что сгорел. А я… я теперь мерзкая тряпка и рядом мужчина которого я ненавижу и который использует меня.

— Ну что ж, — сказал Джахангир. — Теперь все карты открыты.

Я молчала. Что сказать? Что я рада, что меня назвали шлюхой? Что счастлива потерять любовь женщины, которая была мне как мать?

— Людмила, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Джахангир смотрел внимательно, изучающе.

— Больно?

Кивнула.

— Привыкнешь. Люди ко всему привыкают.

— Она меня любила…

— Любила ту девочку, которой ты была. А ты изменилась. Стала другой.

— Вы меня изменили.

— Я освободил тебя от иллюзий. Показал, кто ты на самом деле.

— Кто?

— Женщина, которая способна на страсть. На настоящие чувства. На то, чего не было с мальчиком.

Он подошел ко мне, обнял. И в этих объятиях была единственная опора в рушащемся мире.

Иногда тюремщик становится единственным близким человеком. Потому что только он знает всю правду о твоем падении.

— Сначала нужно оформить документы, — сказал он и прошел в свой кабинет.

Вернулся с папкой, достал несколько листов.

— Заявление на развод с Рустамом. Подпиши здесь, здесь и здесь.

Я смотрела на бумаги. Официальные, с печатями. Мой брак с Рустамом должен был закончиться росчерком ручки.

— А если я не подпишу?

— Подпишешь. У тебя нет выбора.

Он протянул мне ручку. Рука дрожала, когда я ставила подпись. Людмила Алханова. В последний раз.

— Отлично, — он убрал документы. — Через месяц ты будешь свободна. И сможешь стать моей женой официально.

— Второй женой.

— Именно. Амина остается первой женой. Я не развожусь с ней.