Я сбросил с себя одежду и стал под прохладные струи душа. И перед глазами появилось ее лицо, ее тело, облепленное светло-зеленым платьем, мокрые волосы. Сколько времени у меня не было женщины? Трясет так, словно не было больше года… Рука сама тянется вниз, обхватывает уже вставший член, сжимает у основания. В своих мыслях я сдираю с нее это платье, фантазирую о том, как жадно целую ее алые губы, как раздвигаю коленом ноги и… как вхожу в нее, и зеленые глаза закатываются от наслаждения. Только представил – и сразу кончил. Ошеломительный оргазм дернул все тело, я уперся головой в кафель с широко раскрытыми глазами.

Потом упал замертво на постель и вырубился до самого утра, пока меня не разбудили. В Сан-Лоренцо сегодня важное событие – благотворительная ярмарка.

И первая проповедь нового священника.

Охренеть. И что мне там говорить? Впрочем, обучение в католической школе многому меня научило, так что я придумаю, что сказать. Но сначала… Сначала мы познакомимся с жителями Сан-Лоренцо в менее заметном образе. Я буду не Архангелом, если не разнюхаю, чем они здесь все дышат, кто есть кто.

В сутане не очень удобно следить за кем-то.

Я перерыл чемодан священника. Ни черта там не нашел. Прошелся по комнатам. Зашел с черного хода в церковь. Здесь должна быть комната, кладовая с вещами, которые жертвуют прихожане. Обычно это целые мешки всякого хлама.

И я не ошибся: я нашел несколько таких мешков. Перерыл там все, откопал черную толстовку, старые джинсы, кроссовки. То, что нужно.

Собрал длинные волосы в хвост, закрутил на затылке, накинул капюшон и черную медицинскую маску на нижнюю часть лица.

Так же вышел через черный ход. Ну что, Сан-Лоренцо? Будем знакомиться.

Через час я уже примерно представлял, кто есть кто и что за жизнь царит в этом городке. Элита, разъезжающая на иномарках, живущая в роскошных домах, и бедняки, которые пашут на них в сыроварнях, на заводе, в поле. Все как везде и всегда. Одни паразитируют на других.

Всем заправляет губернатор Тьерра. Скользкий тип. С ним надо быть настороже. За прилизанным фасадом точно прячется тот еще ублюдок. Интересно, в церкви есть интернет? Я бы многое нарыл… Займусь этим вечером.

И вдруг меня словно током ударило. Я вскинул голову, услышав пение, сильный женский страстный голос. А когда увидел ее на сцене, забыл на хрен обо всем. Все исчезло. Испарилось к такой-то матери. Я замер. Врос в землю. Как идиот. Меня парализовало. От ее голоса по всему телу пошли мурашки. Теперь я смотрю, и сердце стучит, словно одичавшее, словно ему тесно в грудной клетке, и оно сейчас разорвет мне грудину. Я больше не дышу, в мои легкие не поступает кислород. Мой пульс зашкаливает… И я вдруг отчетливо понимаю, что обрел смысл моей никчемной гребаной жизни. Вот он… на сцене. Поет так, что сердце сжимает и выдергивает наружу. Смотрю на нее. Я далеко, но достаточно близко для того, чтобы видеть ее ошеломительно прекрасное лицо, ее красивое, но слишком скромное платье до колен, которое не может скрыть, насколько великолепно юное тело под ним. И да… ее волосы черные, шелковые, длинные настолько, что касаются кончиками ее тела ниже бедер.

Мне нравится наблюдать за ней. Жадно пожирая взглядом каждую черточку лица, каждое движение. То, что не может сделать священник, может тот, кого со временем начали называть Странником. Потому что у него никогда не было дома, не было места, где бы он осел. Потому что не существовало ничего, что могло бы стать для него важным, привязать его.

Я смотрю через головы людей… я наблюдаю. И я умею это делать хорошо, изучая жертву, рассматривая ее. Ведь потом к ней подойдет Архангел и затащит ее в свою постель… чтобы обчистить ее жирного папика. Но сейчас у меня ощущение, что обчистили меня самого. Вывернули наизнанку.

Внутри меня разрастается нечто огромное, очень нехорошее, черное, как сама бездна. Мрачное, жестокое и опасное. Это нечто заволакивает мне разум, давая понять, что я теперь никому не отдам ее… я присвоил ее себе. Это моя женщина. Я заберу ее себе, чего бы мне это ни стоило, и, если надо будет, я ее сломаю, разорву на кусочки. Она принадлежит мне до последнего атома своей роскошной плоти. Она станет моим пазлом, частью меня.

И мне плевать, если между нами что-то или кто-то встанет. То, что я надел сутану, не делает меня хорошим. Внутри меня живет демон… зверь, которому я дам волю. Переступлю любую черту, и мне насрать на всех и вся.

Я отчетливо понял, что она полностью овладела моим разумом. Я превратился в одержимого. Анжелика Динаро будет моей. Даже если она этого не захочет.

Секунда, и удар током пронизывает все тело, потому что она смотрит на меня. И мои ноги слабеют. Потому что этот взгляд как удар. Словно скрестился с моим.

Опускаю голову и скрываюсь в тени.

Спустя час она будет искать меня… но тщетно. Ведь теперь на мне сутана, и я спокойно прохаживаюсь между людьми. На виду. И она никогда не подумает, что Странник и падре Чезаре – одно и то же лицо. Пока я не позволю.

То, что не позволено священнику дель Коста, позволено преступнику, вору и убийце Страннику.